Русский информационно-познавательный ресурс "Русколань"

.


Человековедение

Источник: В.Б.Авдеев, А.Н.Севастьянов "Раса и этнос"
Серия "Высшие курсы этнополитики"
Издательство "Книжный мир", Москва, 2007.

БАНДА БОАСА, ЕЕ ПОСЛЕДОВАТЕЛИ И ИХ "ВКЛАД" В НАУКУ

РАСОВАЯ теория, развивавшаяся до середины ХХ века не менее плодотворно, чем генетика, не была осуждена Нюрнбергским трибуналом. Как бы того ни хотелось весьма многим, но авторитет истинной науки сохранил германскую школу расологии от инквизиции победителей, жестоко расправившихся лишь с ее интерпретацией и интерпретаторами в политике. Охота на ведьм, развернувшаяся по всему миру, первоначально не коснулась ученых адептов истины. "Ни один крупный расовый теоретик Третьего Рейха не проходил ни по одному политическому процессу о преступлениях нацизма. Мало того, все они сохранили свои кафедры в университетах, где и преподавали до конца жизни"[1].

Такое положение вещей не могло устроить самых непримиримых среди победителей – евреев. Покончить с наиболее сильной и убедительной интеллектуальной составляющей враждебной идеологии стало для них делом национальной чести и идеей фикс.

Атака на расологию и антропологию повелась евреями одновременно с нескольких направлений. Наибольшего успеха она, естественно, достигла в цитадели послевоенного еврейства, быстро превратившейся в главный плацдарм мирового сионизма – в США. Этот успех связан с именем Франца Боаса и его споспешников и союзников. Наилучшее представление о них дает знакомство с книгой Дэвида Дюка "Мое пробуждение" ("My awakening on the Jewish Question". В русском переводе наиболее существенная часть книги вышла под названием "Еврейский вопрос глазами американца". – М., 2001), в которой он пишет:

"Франц Боас является признанным отцом современной школы эгалитаризма в антропологии. Он был еврейским иммигрантом из Германии с весьма незначительным формальным опытом в области антропологии <…>. Он начал продвигать шарлатанскую идею, что в действительности не существует таких вещей, как отдельные человеческие расы (здесь и далее выделено мной. – А. С.). Он утверждал, что группы, называемые расами, хотя и имели различия в цвете кожи и чертах, но обладали весьма незначительными различиями в генетическом отношении, и что каковы бы ни были их поверхностные различия, исключительно среда создала их <…>.

Он собрал многих еврейских учеников вокруг себя, включая Джини Вэлфиша, Айседора Чейна, Мелвилла Гершковица, Отто Клайнберга и Эшли Монтэгю (настоящее имя – Израэль Эренберг. – А. С.) <…>. Боас неоднократно провозглашал, что “находится в состоянии святой войны против расизма” <…>. Боас и его товарищи получили идеологический контроль над антропологическими факультетами большинства университетов благодаря поддержке своих товарищей по борьбе за расовое равноправие, чтобы затем всегда использовать своё положение для продвижения своих сторонников при академических назначениях. В то время, как традиционные антропологи не имели никаких рычагов для защиты своих взглядов, Боас и его последователи пустились в "святую миссию" по искоренению из академической среды знаний о расовых различиях.

Они преуспели в этом. Как только сторонники эгалитаризма достигали влияния или власти, они помогали своим товарищам подняться по служебной лестнице на учебных кафедрах колледжей и академических факультетов, которыми они руководят. Они также могли полагаться на своих собратьев-евреев, которые занимали влиятельное положение в университетах, в плане содействия своим собратьям по вере (равно как и нееврееям, но сторонникам данной идеи) при получении профессорских званий и научных назначений и продвижений по службе. Аналогичный сговор имел место в рядах и в правлениях антропологических ассоциаций и журналов.

Однако завершающим ударом была массированная поддержка, оказанная догме эгалитаризма средствами массовой информации, которые в подавляющем большинстве – в руках евреев. Расовое равенство было представлено (и до сих пор представляется) публике как “научный факт”, которому противостоят только “фанатики” и “невежественные люди”. Авторы, сторонники эгалитаризма, такие, как Эшли Монтэгю и другие, удостоились великих похвал в журналах, газетах и, позднее, на телевидении. Независимо от того, еврей ты или нееврей, исповедование идеи расового равенства становилось базовой догмой для любого, кто хотел продвинуться в антропологии или любой другой части академического мира. Приверженность к “политически корректной” линии приводила к престижу и овациям, к деньгам и успеху. Когда же кто-то говорит правду по расовым вопросам, то это влечет за собой для него личные атаки и даже часто экономическе невзгоды <…>.

Уже к концу 1990-х годов еврейские авторы начали бесстыдно писать о своем доминировании в американской антропологии. В 1997 г. в издании “Американский Антрополог”, которое публикуется Американской антропологической ассоциацией, еврейский ученый Гелуа Франк писал, что эгалитарная американская антропология была настолько полностью еврейской, что она должна относиться к "части еврейской истории" <…>.

Что касается белых и черных, то теория эгалитаризма все еще доминирует. Ричард Левонтин, Леон Камин и Стефен Джей Гольд являются тремя признанными среди евреев марксистами-евреями и ведущими академическими выразителями идей эгалитаризма. Несмотря на лавину свежих научных данных, доказывающих жизненно важную роль генов в создании индивидуальных и групповых различий, теория расового эгалитаризма все еще является “священным писанием” антропологии и человеческой психологии, как это представляется популярными СМИ. Писания Левонтина, Камина, Гольда, Роуз и других сторонников теории эгалитаризма часто появляются на страницах таких журналов, как “Смитсониан”, “Нейчурал Хистори”, “Нейча", “Дискавэ”, “Тайм”, “Ньюсвик” и других широко распространенных изданиях. Телевизионные программы часто предлагают интервью с ними как с “авторитетами” по расовому вопросу, и очень редко их оппонентам позволяется оспаривать их мнения"[2].

Деятельность Боаса и его банды научных фальсификаторов не прошла, к сожалению, даром, породив неустойчивость в мнениях, слабодушие и релятивизм даже в России, несмотря на коммунистическую прививку против "буржуазной науки". И вот интеллектуальная мода на изощренное отрицание очевидного, на игру в "черное – это белое", на тонкие высокопрофессиональные провокации и подлоги захватила определенную часть научного сообщества. Нелепые попытки привести биологию в соответствие с "политкорректностью", непрекращающаяся охота на ведьм со стороны т.н. "правозащитников", сопровождающаяся реальными тюремными сроками для смельчаков, продолжающих служение истине, кощунственные попытки опутать самое Истину липкой паутиной наскоро сконструированной "моралью Холокоста" и т.д. возымели серьезные последствия, опасные для человечества. Поскольку страх перед жизнью заставил целую генерацию деятелей науки не только самим себе завязать глаза и вставить в рот заглушку, но и попытаться проделать то же с наукой вообще.

В итоге в 1980-1990-е гг. сложилось целое направление под название "конструктивизм", которое вообще отрицает реальность таких феноменов, как раса или этнос, а полагает их некими "воображаемыми сообществами" (Андерсон), своего рода виртуальной реальностью, существующей лишь в нашем сознании в качестве сотворенных "конструктов", но не в реальной жизни. Адепты этого направления, в разной мере его разделяющие и развивающие, – западные мыслители Ф. Барт, Б. Андерсен, Э. Геллнер, Э. Смит, К. Дойч, Т. Рейнджер, П. Бергер, Т. Лукман, П. Бурдье, Э. Гидденс, в какой-то степени Э. Хобсбаум и др. Типичным для этой группы и их эпигонов является абсолютно ненаучное, как мы уже можем понять, утверждение норвежца Барта: "Этничность – это форма социальной организации культурных различий".

С философской точки зрения все они открыто представляют собой течение сугубо идеалистическое, причем с уклоном в субъективный идеализм. Биологизм как метод и как принцип ими не берется в рассмотрение вообще, представляя собой фигуру умолчания, как будто нет на свете тысяч добросовестнейших исследований серьезных ученых биологического профиля.

Интересно, что и в СССР была некогда попытка объявить, что расы не существуют и что "первой главной" задачей советского расоведения является "разоблачение всякого рода попыток перенесения биологических закономерностей на общество и вскрытие лживости антропо-социологических и прочих империалистических расовых теорий". Эта попытка относится к началу 1930-х годов; надо ли говорить, что она исходит от представителей того же этноса (В. Ф. Асмус, А. И. Ярхо и др.), который после войны занялся тем же самым в США. Удивительного в этом ничего нет: ведь и вся коммунистическая утопия, устремленная на построение общества без классов и национальностей, порождена евреями (создавшими притом для себя самое этнократическое государство в мире – Израиль).

Но к чести отечественной биологической науки надо заявить, что она не только не пошла в 1930-е годы и позднее на поводу у глашатаев и инквизиторов страшной антинаучной идеологии, но и сегодня несокрушимо противостоит бредоумствованиям конструктивистов. Об этом ярко и многократно свидетельствовали ранее приведенные высказывания наших ученых. Они дали настоящий бой шарлатанам от науки – конструктивистам, проведя в Москве в 1998 году 1-ю международную конференцию "Раса: миф или реальность?", под эгидой Российского отделения Европейской антропологической ассоциации и при поддержке многочисленных всемирных и отечественных профильных научных учреждений. Выше уже многократно цитировались некоторые важнейшие доклады, прозвучавшие на этой конференции. Здесь важно отметить, что выдающийся антрополог А. А. Зубов в докладе "Сущность ”кризиса” расоведения" открыто поднял тему указанного противостояния в науке и назвал все вещи своими именами. Проанализировав весь пустопорожний арсенал аргументов противника, он вынес им предельно уничижительный, но справедливый приговор: "Все перечисленные положения, на которых базируются отрицания реальности рас, ошибочны, недостаточно обоснованы, либо тенденциозны и полностью игнорируют ценный положительный вклад расоведения в науку о человеке".

В более мягкой форме, но столь же принципиально Г. А. Аксянова в докладе "Категоризация как универсальное явление осознания мира (на примере расовой дифференциации человека)" заявила: "Отказ от концептуального понятия “раса” как объекта исследования в физической антропологии следует, на мой взгляд, отнести к разряду иллюзий, ошибок восприятия, т. к. накопленный материал позволяет говорить, что это является неадекватным отражением изучаемой нами действительности. А простой отказ от термина “раса” вообще не меняет объективной морфологической реальности в биологии человеческих популяций". В том же духе высказывались и другие участники конференции.

Эта бескомпромиссная оценка тем более важна, что Перестройка, увы, все же изменила некоторые общественно-политические приоритеты, объявив "немодным", "устаревшим" добросовестный научный позитивизм и попытавшись привить нашему обществу комплекс неполноценности перед западной наукой. К большому сожалению, мы можем видеть, что метастазы идеологической опухоли, взращенной марксистами-интернационалистами, боасовцами-эгалитаристами и их наследниками – конструктивистами, проникают и в российскую околонаучную и даже научную общественность. Не в последнюю очередь это связано с тем, что руководителем головного НИИ этнологии и антропологии РАН был в 1989 году назначен убежденный конструктивист и либерал-демократ первой волны, исполнявший в правительстве Гайдара должность министра по делам национальностей – В. А. Тишков. Он сам и его сотрудники, такие как С. Абашин, С. Соколовский, Е. Филиппова, В. Шнирельман, или бывшие сотрудники, или ученики делают все возможное, чтобы привить российскому научному сообществу – псевдонаучную идеалистическую конструктивистскую ересь. Работая на гранты и при поддержке западных фондов – Фонда Д. и К. Макартуров, Фонда Сороса, Фонда Форда и др. – они проводят форумы, готовят и издают доклады, брошюры и книги, "доказывая" нам, что расы и этносы – фикция[3]. В этом им изо всех сил помогают и весьма далекие от естественных наук специалисты – философы и правозащитники.

Памятником такой совместной деятельности явился сборник докладов и обсуждений под названием "Расизм на языке социальных наук" (СПб., 2002), выпущенный по материалам конференции "Социальные науки, расистский дискурс и дискриминационные практики" (СПб., 2001). Она проводилась на деньги Фонда Форда под эгидой Центра независимых социологических исследований, Правозащитного центра "Мемориал" и Центра развития демократии и прав человека. Остановимся на этом памятнике, чтобы наглядно проиллюстрировать опасность.

Как открыто обнародуется в предисловии, "большинство участников конференции являются сторонниками конструктивистской парадигмы и рассматривают “этнические различия” как результат процесса приписывания “этнического” смысла наблюдаемым различиям в поведении, внешности и т. п. Тот факт, что этнические различия воспринимаются большинством людей как “очевидные” и “естественные”, объясняется устойчивостью “этнического” языка и практик социализации, в основание которых заложено убеждение о существовании эссенциальной связи человека с его “этносом”, его “этнической культурой”"[4] С главным докладом "Преодолимо ли этноцентрическое мышление?", выполненным по заказу Фонда Макартуров, выступил философ В. Малахов (Институт философии РАН)[5]. Он пытается уверить заказчиков и публику: "Об отказе от сделанного нет и речи. Так что тезис о “конструируемости” этнических и национальных сообществ постепенно становится в международном обществоведении общим местом"[6]. Однако его крайне тревожит, что в отличие от Запада "наш общественно-политический дискурс буквально пронизан этноцентристскими представлениями. Они воспроизводятся с поразительным постоянством как на уровне элит, так и на уровне массового сознания". Ибо "производимое наукой знание транслируется через масс-медиа в самые широкие слои населения. Телекомментаторы и журналисты, работающие в массовой печати, может быть, высоколобых текстов в руки не берут, но они просматривают словари и энциклопедии, они читают популярные брошюры, которые учеными мужами и учеными женами пишутся. Должен признаться, что я был в некотором шоке, когда проделал путешествие по словарям и энциклопедиям. Оказалось, что 99% того, что пишется у нас на темы “нации” и “национальных отношений”, написано с этноцентристских позиций. Даже самые продвинутые ученые, причем не этнологи (этнологам это почти простительно), а политологи, социологи – я мог бы назвать имена очень уважаемых людей – стихийно воспроизводят эти интеллектуальные навыки и соответственно навязывают своему читателю"[7] Как характерна эта "оговорка по Фрейду", выдающая панический страх политически ангажированной философии перед производимым наукой знанием! Заметим, "философ" даже не ставит вопрос, единственно приличный для ученого мужа: о соответствии истине выводов "продвинутых ученых", о справедливости и адекватности "интеллектуальных навыков"! Нет, он лишь жалуется: "Этим индоктринациям очень трудно противостоять". А зачем же это делать? Надо ли? Впрочем, этим вопросом надо было задаваться до получения гранта от Макартуров…

Наряду с этими общими тревогами, нашего философа тревожат и некоторые частности, а именно: "Этническое понятие нации, тоже с поразительной настойчивостью воспроизводимое подавляющим большинством русскоязычных работ на эту тему. Очень мало кто у нас понимает нацию в политическом смысле – как гражданское сообщество. Для русскоязычных авторов нация – явно или неявно – есть этническая общность"[8]. Здесь Малахов во весь рост встает плечом к плечу с Тишковым, чьи хлопоты по внедрению в России концепции политической нации столь же настойчивы и велики, сколь и пустопорожни. А заодно и с В. И. Лениным, который прямо утверждал: "Нации – выдумка буржуазии".

Отвечая на вопросы, Малахов дал в высшей степени показательное признание: "Как с этим бороться? Если вы видите в девяноста случаях из ста, что под нацией понимают этнос, или под этносом понимают кровнородственное сообщество, или считают этнос автономным агентом социального действия, самостоятельный, либо коллективной персоной – чисто теоретически это опровергнуть невозможно". Поэтому он предлагает делать это по-партизански, "перформативно", т.е. массированно используя ключевые слова в превратном контексте ("агент национальной безопасности", "национальный интерес"), размывая смысл слов, прививая им двусмысленность в массовом сознании. И выражает надежду, что ориентированные подобным образом ангажированные журналисты смогут сделать то, чего "ни ученые, ни педагоги прямым образом достичь не могут"[9] Можно смело предсказать, что такой успех не будет ни тотальным, ни прочным: истина – одна, она всегда конкретна, и она – не у журналистов.

Другие авторы сборника, не стесняясь, идут и на прямые подлоги, обман. Так, С. Соколовский в докладе "Расизм, расиализм и социальные науки в России", указывая на объективные сложности научной классификации рас и этносов, торопится уверить нас, что "все это заставило сегодня многих антропологов пересмотреть основания всех перечисленных дисциплин и заявить, что расы являются типологическим конструктом, то есть артефактом исторически наслаивавшихся классификаций и классификационных процедур, а не группировками, обладающими относительно четкими границами и реальностью за пределами классификационных упражнений и вырастающих на их основе расиалистских доктрин. Критический пересмотр имеющихся в распоряжении антропологов данных о глобальном распределении всех известных физических характеристик человеческих существ заставил отказаться от постулата объективного существования рас и отнести его к числу расиалистских"[10] Выше мы видели, что в среде серьезных антропологов, в частности российских, дело обстоит прямо противоположным образом. Больше того, парой страниц ниже Соколовский сам признает, что и в современной Америке попытка замолчать расовую проблематику, изобразить ее как фантомную, сорвалась: "Практически одновременно несколько видных американских юристов и социологов констатировали тот факт, что вопреки усилиям американского общества проблема расизма остается не только одной из главных проблем XX века, но и будет оставаться в числе ведущих проблем века XXI"[11]  Но тишковского питомца это не смущает. Лгать так лгать! И как не использовать при этом терминологическую путаницу, специально созданную "политкорректными" провокаторами от науки с целью избавиться от одиозного термина "раса". Соколовский завершает свой доклад холодной и мнимо объективной констатацией[12], призванной подтвердить якобы высокую сложность темы: "Проблема существования рас у человека остается весьма острой, о чем свидетельствует и разделенность мирового сообщества биоантропологов на два непримиримых “лагеря”. В одном из них существование рас у человека признается неоспоримым фактом (к этой группе принадлежит и большинство российских антропологов), в другом расы рассматриваются как устаревшие классификационные (типологические) конструкты, от которых необходимо избавиться"[13]. Честнее было бы сказать, что научный и околонаучный мир раскололся на два лагеря: истинных ученых, изучающих объективную реальность, – и жуликов от науки, фикционистов, пытающихся уверить нас, что отражение объекта в зеракле – есть, а самого объекта при этом – нет.

Нелепость всей ситуации неожиданно остро восчувствовал участник дискуссии В. Воронов: "Вспомните один из известнейших анекдотов про Вовочку, – уподобил он все происходящее, взывая к соучастникам, – Учительница предлагает детям назвать слова на букву “ж”. Вовочка называет известное слово. Учительница говорит: – Нет такого слова! – А Вовочка отвечает: – Как же это, Марьиванна, ж... есть, а слова “ж...” нет?!"[14].

В самую точку попал петербургский социолог! Но – остался неуслышанным.

Еще один питомец Тишкова, В. Шнирельман, открыто ставящий всем в пример Боаса и его учеников, весьма обеспокоен продвижением в общественном сознании (в т.ч. через учебную литературу) т.н. цивилизационной концепции, как в классическом изложении С. Хантингтона, так и в его доморощенных российских интерпретациях. Его, впрочем, беспокоит не столько сама теория, сколько ее практическое применение в России, которое "фактически игнорирует нерусские культуры России и их специфику; они попросту поглощаются “российской цивилизацией”. Между тем это по сути имперское использование понятия “культура” уже выявило свое нутро в нацистской Германии. Как говорил Теодор Адорно, “идеальное состояние культуры в виде полной интеграции находит свое логическое выражение в геноциде”"[15].

Ай-ай-ай! Кодовое слово произнесено. Снова к сложнейшему сейфу, хранящему знания и научные традиции, некто подбирается с примитивной отмычкой мифа о Холокосте. Сейчас всем участникам дикуссии полагается в священном ужасе умолкнуть и, как под гипнозом, послушно выполнять все, что велит гипнотизер…

Заметим: Шнирельман, как и Соколовский, подцепленный острым вопросом, признал: "Об объективной версии истории я не только не говорил, я ее даже и не подразумевал! Но ведь лейтмотив моего выступления сводился вовсе не к этому. Речь-то шла о том, что сегодня появились учебники, которые провоцируют расистские чувства"[16]. К черту истину, к черту и самый поиск истины, если они провоцируют "не те" чувства! Достойная ученого позиция, нечего сказать!

Беда в том, что упомянутые авторы рядятся в тогу небожителей, на деле оставаясь вполне земными функционерами. Отрабатывая гранты, они пойдут в СМИ, в научно-популярные издания, в школы, в вузы. Будут оболванивать, умственно растлевать малосведущую молодежь и читателей. Ибо есть глобальный политический заказ на опустошение, обессмысливание терминов "раса", "этнос", "нация". Этим занимаются не только отдельные деятели, вроде вышеозначенных, но и целые коллективы и группы. Особенно на Западе, особенно в Америке, Англии и Франции (где этнополитическая ситуация наиболее кризисна); но сегодня они разворачиваются и у нас. Сумеем ли мы дать им отпор? Неглупые и хорошо образованные, нередко высокопоставленные, но редко связанные кровными узами с государствообразующим русским народом, они вряд ли сами по наивности не видят, не понимают реальности. Вряд ли они сами занимают ту позу страуса, в которую стремятся поставить всех остальных…

Здесь самое время обратиться к российскому столпу конструктивизма, питомцы и единомышленники которого цитировались выше: к д.и.н. В. А. Тишкову, директору Института этнологии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая (ИЭА РАН), бывшему гайдаровскому министру по делам национальностей, ныне возглавляющему в Общественной палате при президенте Комиссию по вопросам толерантности и свободы совести. Как видим, фигура немалая и неслабая в раскладе политических сил, заметно влиявшая на всю национальную политику начиная с 1989 года, когда в журнале "Коммунист" вышла его программная статья "Народы и государство", после которой восходящие к власти юдократы отметили автора и возвели высоко. С того же года возглавляет он и ИЭА.

Его карьера как ученого была всецело внеположна России с ее проблемами: и кандидатская (Исторические предпосылки канадской революции. – МГПИ им. Ленина, 1969), и докторская (Освободительное движение в колониальной Канаде. – М., Наука, 1978) диссертации посвящены "стране кленового листа", как и монография "История Канады" (М., 1982, совместно с Л. В. Кошелевым), и др.

С Канады он переключается на Америку: "История и историки в США" (М., 1985), "Коренное население Северной Америки в современном мире" (М., 1990), "Америка после Колумба: взаимодействие двух миров" (М., 1992), "Американские индейцы: новые факты и интерпретации" (М., 1996), "Экология американских индейцев и эскимосов" (М., 1988, ред.) и т.д.

С таким-то багажом, насквозь пропитавшись западными, в особенности американскими, стандартами, установками, критериями, нравственностью и методиками, он принялся судить и рядить о нормах и идеалах межнациональных отношений в России, принялся по этим стандартам и установкам кроить концепцию российской национальной политики. Подобная стажировка "демократа первой волны" как нельзя более устраивала антирусскую либерально-демократическую власть, пытавшуюся во всем переделать Россию на западный манер. Что и отразилось на карьере автора. И теперь, уже с высот положения министра по национальным делам и директора ответственнейшего для нашей страны НИИ, он как автор, соавтор или редактор участвует в создании книг и брошюр, названия которых говорят за себя: "Вынужденные мигранты и государство" (М., 1998), "Политическая антропология" (Lewiston, 2000), "Концептуальная эволюция национальной политики в России" (М., 1996), "Межнациональные отношения в Российской Федерации" (М., 1993), "Этнология и политика" (М., 2001),  "Национальная политика в Российской Федерации" (М., 1993, ред.), "Этничность и власть в полиэтничных государствах" (М., 1994, ред.), "Толерантность и согласие" (М., 1997, ред.) и т.д. Снисходя даже к таким и вовсе непрофильным для него, но престижным, "звучным" темам, как "Женщина и свобода" (М., 1994, ред.), "Этнологические исследования по шаманству и иным ранним верованиям и практикам" (М., 1997, ред.) и др.

Последний труд его называется очень характерно и вызывающе, то есть – если учитывать должность автора – программно: "Реквием по этносу" (М., 2003).

Среди многочисленных публикаций Тишкова есть смысл остановиться на наиболее показательном сборнике работ "Очерки теории и политики этничности в России" (М., 1997), в котором заявлены все основные, принципиальные идеи автора.

Вот его некоторые постулаты, весьма туманные по смыслу, но зато ярко иллюстрирующие позицию конструктивиста:

– "Мы рассматриваем групповую этническую идентичность как операцию социального конституирования “воображаемых общностей”, основанных на вере, что они связаны естественными, и даже природными связями"[17];

– "Этническая идентичность или принадлежность к этносу есть произвольно (но не обязательно свободно!) выбранная или предписанная извне одна из иерархических субстанций, зависящая от того, что в данный момент считается этносом/народом/национальностью/нацией (в этническом смысле)"[18];

– "Будучи вопросом сознания (идентификации), членство в этнической группе зависит от предписания и самопредписания"[19];

– "Этническая идентификация (в советской терминологии "национальная принадлежность") есть не биологическая категория и врожденная характеристика человека, а прежде всего сознательный или навязанный выбор"[20];

– "Считаю возможным дать общее определение этнической группы как общности на основе культурной самоидентификации по отношению к другим общностям, с которыми она находится в фундаментальных связях"[21];

– "Думаю, было бы разумным отказаться от определения этноса как некоей эпохальной социальной формы… Этнос как естественный феномен скорее есть интегративная социальная функция для определенной категории людей в глобальной политико-экономической системе и культурном космосе"[22];

– "По моему убеждению, нация – это политический лозунг и средство мобилизации, а вовсе не научная категория. Состоя почти из одних исключений, оговорок и противоречий, это понятие как таковое не имеет права на существование и должно быть исключено из языка науки"[23];

– "Национальность – не врожденное человеческое свойство, хотя оно чаще всего воспринимается таковым. Также и нации создаются человеком, усилиями интеллектуалов и государственной политической волей. Нация – это внутригрупповая дефиниция, и ей невозможно придать строго научную или конституционную формулу. Это же касается еще более мистической категории “этнос”. К сожалению, оба понятия присутствуют в политическом языке и нормативно-правовых текстах"[24];

– "Государства создаются людьми, решившими составить гражданское сообщество, чтобы обеспечить наиболее благоприятные условия своего социального существования"[25] (Жан-Жак Руссо с его общественным договором просто младенец!);

– "Еще в начале XX в. половина опрашиваемых сельских школьников не могли назвать свои фамилии, а более половины московских учеников не знали, что они живут в Москве. Могло ли в такой ситуации существовать на массовом уровне осознание принадлежности к какой-либо нации? Определенно нет, а значит, и не было такой общности, кроме как в воображении интеллектуалов и, возможно, в текстах официальных документов, ибо национальная общность – это прежде всего общность самосознания ее членов, а не сама по себе групповая культурная отличительность, существовавшая с самого начала человеческой истории"[26] (то есть, опять же, важно не то, чем люди являются в реальности, а лишь то, что они об этом думают!);

– "Интеллектуальные дебаты о русской/российской нации остались элитным проектом и нет достаточных свидетельств, что эта форма самосознания обрела доминирующий характер на уровне той или иной этнокультурной общности, чтобы позволяло определять эту общность как нацию, а не как реально существующий, но все же “молчаливый” культурный комплекс"[27];

– "Ключевую роль в конструировании этничности играет политика этнического предпринимательства, т. е. мобилизация членов этнической группы на коллективные действия со стороны лидеров, которые преследуют политические цели, а не выражают культурную идеологию группы или “волю народа”"[28]

– "Никакая идентичность, ни этническая (по группе), ни национальная (по стране или государственности) не являются естественно заданными"[29].

И так далее в том же духе. Тишков со всей доступной активностью не только пропагандирует саму концепцию конструктивизма, но и критикует сторонников естественно-научного подхода к теме. Он пишет:

"Среди основных подходов, которые оказывают влияние на интерпретацию этнического феномена, можно выделить два:
примордиалистский[30] и конструктивистский

 (здесь и далее выделено мной. – А.С.). Первая из научных традиций восходит к идеям немецкого романтизма XIX в. и к позитивистской традиции обществознания. Ее сторонники рассматривают этничность как объективную данность, своего рода изначальную (примордиалистскую) характеристику человечества. Для примордиалистов существуют и как бы совершают свой независимый от субъективного восприятия путь некие объективные общности с присущими им чертами в виде территории, языка, осознаваемого членства и даже общего психического склада. В своей крайней форме этот подход рассматривает этничность в категориях социобиологии как “расширенную форму родственного отбора и связи”, как изначальный инстинктивный импульс. Некоторые формулируют точку зрения, что осознание групповой принадлежности как бы заложено в генетическом коде и является продуктом ранней человеческой эволюции, когда способность распознавать членов родственной группы была необходима для выживания…

В чем суть этого [конструктивистского] подхода, который мы пытаемся ввести в наш академический дискурс в течение ряда последних лет?

Мы рассматриваем порождаемое на основе историко-генетической дифференциации культур этническое чувство и формулируемые в его контексте мифы, представления и доктрины как интеллектуальный конструкт. Это есть результат целенаправленных усилий верхушечного слоя профессиональных производителей объективированных представлений о социальном мире и методов этой объективизации” (П. Бурдье). “Профессионалы представлений” – это прежде всего писатели, ученые, политики, умственную продукцию которых оказалось впервые возможным транслировать на массовый уровень с распространением печатного слова и образования. Именно по этой причине сама идея нации и так называемое национальное сознание (или самосознание), будучи интеллектуальным продуктом западной элиты, распространялись по миру почти синхронно с процессами модернизации"[31].

Возведя столь откровенно чистейший субъективный идеализм – в принцип, Тишков походя раздает уничижительные характеристики противнику: "Важным моментом в нашем подходе к проблемам этничности является неприятие надменности объективистско-позитивистской парадигмы, которая является глубинной причиной современного кризиса отечественного обществознания. Наш подход не столь обременен установкой акцентировать субстанцию, т.е. реальные группы, в том числе этнические, по их членству, границам, правам и т.п. в ущерб отношениям в социальном пространстве. Он позволяет избавиться от иллюзии рассматривать теоретически сконструированные классификации как реально действующие группы людей или как законы общественной жизни. Он не позволяет бесчувственную спешку с переводом мифических конструкций и символической борьбы на язык государственных законов, президентских декретов или военных приказов" [32].

Резко. Определенно. Эмоционально. Но убедительно ли? Самое поразительное, что открывается при чтении работ Тишкова, это его принципиальное нежелание хоть как-то подкреплять аргументами свои основные тезисы. И выход из этого тупика он находит самый примитивный. Не в силах ничего доказать на деле сам, он взывает к авторитетам: Барт, Дойч, Геллнер, Хобсбаум и др. – но делает это совершенно напрасно. Ибо мы тоже их читали и давно убедились в малой заслуженности высокой репутации названных лиц. Их мнение – не аргумент для нас, не говоря уж о том, что порочен сам метод аргументации ad hominem.

Посудите сами. Перед вами – несколько цитат, избранных Тишковым единственного для подкрепления своей позиции. Но на мой взгляд, они скорее разрушают ее, сами нуждаясь в подкреплении, которого не в силах дать никто. Я привожу цитаты именно в тишковском контексте, демонстрируя их порочное, но органическое единство:

– "Понятие нации требует коренного пересмотра в нашем обществознании, а вместе с этим – в общественно-политической и конституционно-правовой практике. Распутать этот клубок чрезвычайно сложно. В этой связи Э. Геллнер, на мой взгляд, справедливо замечает: “У человека должна быть национальность, как у него должны быть нос и два уха... Все это кажется самоочевидным, хотя, увы, это не так. Но то, что это поневоле внедрилось в сознание как самоочевидная истина, представляет собой важнейший аспект или даже суть проблемы национализма. Национальная принадлежность – не врожденное человеческое свойство, но теперь оно воспринимается именно таковым”. Причем добавим, что воспринимается не просто в бытовом, массовом сознании, но и даже профессиональными философами, пишущими, что “национальность дана человеку от рождения и останется неизменной всю его жизнь. Она так же прочна в нем, как, например, пол” (Ю. Бромлей)"[33];

– "Не среди наций рождаются национальные движения, а, наоборот, на почве национальных движений, достигших определенного развития народов, оформляется идея нации. Нельзя не согласиться с Э. Геллнером, что “нации создает человек, нации – это продукт человеческих убеждений, пристрастий и наклоностей. Обычная группа людей (скажем, жителей определенной территории, носителей определенного языка) становится нацией, если и когда члены это группы твердо признают определенные общие права и обязанности по отношению друг к другу в силу объединяющего их членства. Именно взаимное признание такого товарищества и превращает их в нацию, а не другие общие качества, какими бы они ни были, которые отделяют эту группу от всех стоящих вне ее”. У этого же автора есть еще более лаконичное определение нации, заимствованное у Карла Ренана, – это своего рода “постоянный, неформальный, извечно подтверждаемый плебисцит”"[34].

В другом месте Тишков вновь приводит эту же полюбившуюся ему мысль об этносе как "постоянном внутреннем референдуме", существующем якобы в сознании индивида. На наш взгляд это верх абсурда, и в действительности существование этноса это вовсе не субъективно-идеалистический "постоянный внутренний референдум", достойный лишь жалкого рефлектирующего ничтожества, а скорее постоянный экзамен общности на силу, жизнестойкость и конкурентность, где "неуд" равнозначен смерти.

Тишков, однако, продолжает ссылаться на авторитеты.

Явно преждевременно настаивая, что "нищета примордиализма и демистификация этнических привязанностей" (Эллер, Коуглан) стали общепризнанными в науке, Тишков вслед за Ричардом Дженкинсом считает, что важность этих дебатов сохраняется, поскольку “грубый примордиализм – это в основном обыденный взгляд, но обладающий огромной силой в современном мире”"[35].

Досада горе-теоретиков на факт явного массового человеческого здравомыслия вполне понятна. И что же им остается еще в таком случае, как ни ссылаться друг на друга до бесконечности? Например, так: "В этой ситуации вполне справедливым представляется замечание одного из специалистов по проблемам этничности и национализма Томаса Эриксена: “На уровне самосознания национальная принадлежность – это вопрос веры. Нация, то есть представляемая националистами как "народ" (volk), является продуктом идеологии национализма, а не наоборот. Нация возникает с момента, когда группа влиятельных людей решает, что именно так должно быть. И в большинстве случаев нация начинается как явление, порождаемое городской элитой. Тем не менее, чтобы стать эффективным политическим средством, эта идея должна распространиться на массовом уровне”"[36].

Тишков не брезгует опираться и на давно развенчанные, невежественные и пустые бредоумствования соросовского любимчика Карла Поппера (любовь понятна, ибо своими псевдонаучными теориями об "открытом обществе" Поппер торил Соросу путь к национальным сокровищам национальных государств). Поппер – предшественник Боаса и такой же еврей-эмигрант с теми же комплексами, да еще и с христианско-гуманистической претензией – оказывается, "еще в 1945 г. писал в своей работе “Открытое общество и его враги”: “Попытка отыскать некоторые "естественные" границы государств и, соответственно, рассматривать государство как "естественный" элемент, приводит к принципу национального государства и к романтическим фикциям национализма, расизма и трайбализма. Однако этот принцип не является "естественным", и мысль о том, что существуют такие естественные элементы, как нации, лингвистические или расовые группы, – чистый вымысел”"[37].

Легко видеть, что и авторитеты, к которым апеллирует Тишков, вовсе не блещут аргументацией и логикой. И тогда почтенный членкорр РАН опускается до антинаучного приема: он манипулирует недоказанным как доказанным, стремясь убедить свою аудиторию, что лоббируемые им идеи якобы давно и безраздельно торжествуют в "цивилизованном" обществе и в современном "подлинно научном" мире. С легкостью необыкновенной он утверждает, например:

– "Под понятием народ в смысле этнической общности в современной науке чаще всего понимается группа людей, члены которой разделяют общее название и элементы культуры, обладают мифом об общем происхождении и общей исторической памятью, ассоциируют себя с особой территорией и обладают чувством солидарности"[38];

– "Понятие “мы”, как в прошлом, так и тем более в современных условиях, гораздо чаще ассоциируется с внеэтническими и даже глобальными категориями (граждане, люди, человечество)"[39];

– "По моим собственным убеждениям, “национальная политика” – это политика осуществления национальных интересов государства. Именно так это принято понимать во всем мире"[40];

– "Может быть, выход из теоретического тупика – в отказе от термина “нация” в его этническом значении и сохранении того его значения, которое принято в мировой научной литературе и международной политической практике, то есть нация – это совокупность граждан одного государства?.. Для большинства населения мира такое понимание является нормой"[41];

– "Гражданский национализм, основанный на понятии “народа” как территориального сообщества и понятии “нации” как многокультурной политической общности, считается как бы нормой человеческого общежития... Из этой посылки исходят как большинство государственных доктрин, так и международно-правовая практика"[42].

– "Академический, интеллектуальный этнонационализм обрел причудливые формы как изощренных схоластических конструкций, так и паранаучных построений о “подразделениях этноса”, “субэтносах”, “суперэтносах”, “мета-этносах” и т.д., которыми питается многообразный и процветающий постсоветский этнонационализм. Весь его язык фактически заимствован из этнографических и исторических текстов, включая такие основополагающие понятия, как “жизнь или вымирание этносов (наций)”, “этническая территория”, “коренная нация”, “своя государственность”, “национальное движение (возрождение) народов”, “национальная политика”, “национальный вопрос”, “межнациональные отношения (конфликты)”, “национальность”, “родной язык” и т.п. Ни одно из этих понятий в мировой науке не используется в качестве категорий, а если используется, то исключительно в гражданско-политическом контексте: “национальность” как гражданство, “национальная политика” как политика государственных интересов, “межнациональные отношения” как межгосударственные отношения, “родной язык” как материнский или первый выученный язык и т.п."[43].

Вот так, ничтоже сумняшеся, вся отечественная этнологическая традиция, по сути дела, противопоставляется западному образцу и объявляется неполноценной на его фоне. Тишков прекрасно осведомлен о том, что в России давно сложилась оригинальная научная школа именно в этнологии и антропологии (которыми он, к несчастью, призван руководить) и что постулаты этой школы идут полностью вразрез с его теориями. Описывая сложившуюся в России научную традицию, он констатирует:

"В советском обществознании понятие нации как некоего архетипа, как “этно-социального организма” утвердилось и остается пока господствующим и противопоставляется этатистскому значению слова “нация” (как согражданство), которое якобы всего лишь утвердилось во французском, а затем и в английском языке"[44];

"За внешней ругательно-осуждающей дефиницией национализма на самом деле присутствовал безоговорочно господствующий этнонационализм как в науке, так и в политике. Таковой ситуация остается и поныне… Биологический принцип крови оказывается для сторонников таких взглядов важнее культурной включенности – например, знания языка или факта проживания на территории государственного образования"[45];

"При критическом отношении к биологизаторским моментам, на глубоко примордиалистких позициях стоял и Ю. В. Бромлей, а вместе с ним и все советские обществоведы, для которых базовой категорией и архетипом был “этнос” как “этносоциальный организм”, а его высшим типом – нация. В целом, в мировой этнологии и социально-культурной антропологии этот подход остается маргинальным и подвергается серьезной критике"[46].

Вновь и вновь Тишков пытается утвердить на голом месте конструктивистский подход, разрушив для этого фронтально противостоящий ему солидарный взгляд отечественной науки: "Мы бы хотели отметить особое значение конструктивистского подхода по двум причинам: во-первых, он все еще остается абсолютно чужд отечественному обществоведению и, во-вторых, именно общественная практика посткоммунистического пространства демонстрирует изобилие примеров в пользу конструктивистских интерпретаций этничности и этнического конфликта"[47]. Однако никакого "изобилия примеров" Тишков именно что не приводит, а те единственные два примера, что он привел, оба свидетельствуют против него:

1) "Мой сват, Борис Бабаян, моя невестка Осана Бабаян, приятель моего сына Феликс Хачатурян, прожившие всю жизнь в Москве, не знающие ни одного слова по-армянски и не бывавшие в Армении, числятся по паспорту армянами, хотя не только по культуре, но по самосознанию являются русскими. Но как объяснил ситуацию один из них: "Если я подойду к зеркалу и скажу самому себе: Ну, здравствуй, Феликс Фердинандович Хачатурян – русский, то я просто упаду со смеху". Для успешного молодого человека это представляется смешным вопросом, но для скольких людей это – вопрос недоумения, растерянности и серьезной коллизии, а для некоторых – и жизненной трагедии? Звучание фамилии и фенотипический стереотип не могут быть маркерами, а тем более детерминантами этнической идентичности (это почему же? разве есть более яркие, наглядные и убедительные маркеры и детерминанты? – А.С.)"[48].

Итак, мы видим, что даже близкое и родственное Тишкову инородческое окружение (не говоря уж об ученом мире) высмеивает его "деэтнизирующий" подход к проблеме этничности;

2) "Меценат Борис Березовский, объявлявший 7 января 1997 г. о вручении премии "Триумф" выдающимся представителям "русской интеллигенции", в более строгом смысле, конечно, имел в виду российскую культуру. Тем более, что среди пяти лауреатов этой премии были грузин Габриадзе, русский/серб Воинович, еврей Кисин, русский Филатов, узбек/татарин Хамдамов. Но в равной мере они могут считаться и русскими, если следовать известному определению Петра Струве, “все, кто участвует в культуре”"[49]
.

Вновь вместо доводов нам подсовывают ссылку на весьма сомнительные и мягко говоря непризнанные авторитеты…

Итак, мы видим, что Тишков, не имея, видимо, настоящих аргументов, пытается подтвердить свою позицию то якобы международно признанными научными стандартами, то якобы международно признанными научными авторитетами. Забывая, что, во-первых, наука не любит однажды навсегда установленных стандартов, а во-вторых, что в собственной стране сложилась цельная, непротиворечивая и устойчивая традиция в социальных науках, рассматривающая те же проблемы с диаметральной противоположной позиции. Твердокаменный "демократ первой волны", Тишков пытается убеждать нас в неполноценности этой традиции по сравнению с западным образцом. Он свято убежден в непогрешимости американской этнополитической модели и, быть может, именно поэтому так явно пренебрегает аргументацией. Ведь для него США – пример и идеал.

Именно как величайший позитив, достойный не просто подражания, а повсеместного утверждения, приводит он данные американской статистики: "В США, по переписи 1980 г., 12 млн. граждан не смогли определить свое этническое происхождение по народу-предку и назвали таковым "американское", а более 80 млн. указали смешанное происхождение"[50]. Как хорошо было бы, с точки зрения Тишкова, чтобы и в России население определилось бы подобным образом именно как "российское", а не русское, татарское, бурятское и т.д.! Ведь по его мнению, "оснований признать существование общероссийской гражданской общности, а тем более предпринимать усилия по ее укреплению, более чем достаточно", поскольку "рядовое сознание граждан здесь более гомогенно, чем сознание и установки интеллектуальных и политических элит"[51]. А уж коли пока что с тотальным "россиянством" не вытанцовывается, то по крайней мере надо взять пример со Штатов в формировании высших властных структур. И начать надо "с недавнего примера формирования президентом США Б. Клинтоном состава новой администрации. Президент открыто сформулировал принцип, что его кабинет из 14 человек должен “выглядеть, как Америка”, т.е. отражать этническую, расовую и половую мозаику общества… В итоге специальных усилий в кабинет вошли 4 афроамериканца, 2 испаноамериканца, 3 женщины и еще 2 женщины заняли должности, приравниваемые к членам кабинета. Этот же принцип сейчас проводится при заполнении примерно 3 тыс. высоких должностных постов, которые обычно переходят к сторонникам победившей партии"[52]. На мой взгляд, в таком подходе нет ничего, кроме дешевого популизма и злостного идиотизма, но для Тишкова это – образец!

Американские (и канадские) стандарты играют роль шор на глазах Тишкова; но мы-то видим принципиальные отличия этих стран от России, не позволяющие применять данные стандарты в нашей стране. США и Канада – страны, созданные эмигрантами, пришельцами, вторженцами; у этих стран нет и по определению не может быть государствообразующего народа. В России такой народ есть, он один-единственный, и этот народ – русские. Там "нация" – это фикция, обозначающая некий случайно сложившийся мозаичный конгломерат народов (именно поэтому Тишков и утверждает, совершенно ошибочно, будто "нация есть многоэтничное по составу образование, основными признаками которой являются территория и гражданство"[53]). В России же реально существует единственная нация – русский народ, создавший некогда здесь свою государственность и самоопределившийся на всей территории страны. В США коренные автохтонные народы загнаны в резервации, а все остальные пользуются нравственно оправданным равноправием – все будучи равными по положению пришельцами. В России же русские упорно не идут (и не пойдут!) в резервации, и никакое "равноправие" не кажется им справедливым в стране отцов, которую они столетиями берегут от подобных хищных пришельцев. И так далее.

Основная беда Тишкова, однако, не в том, что он видит в писаниях отдельных западных теоретиков и в практике отдельных западных стран достоинства, коих там нет. Беда еще и в ущербности его личной жизненной позиции, его credo, о котором он проговаривается невзначай, но очень характерно. Судите сами:

"Человек рождается и живет прежде всего не для служения группе/нации, а для собственного социального преуспевания. И свободу индивид обретает не в ассоциации, а в диссоциации от группы"[54]. Этот принцип "демократического устройства общества" Тишков считает настолько важным и ценным, что дословно повторяет его в книге еще раз[55]. И он совершенно искренне недоумевает: "Вопрос должен ставиться не в плане противопоставления эгоизма и групповой лояльности как нормы и отклонения (интересная парадигма? – А.С.), а в том плане, что оба феномена присутствуют в человеческом поведении. Вопрос только в том, как национализму удается выигрывать состязание не только с личностным эгоизмом, но и с другими формами групповых идентификаций, такими, как семья или община, у которых гораздо больше оснований претендовать на личность. Чем объясняется альтруизм к нации или этнической общности в ущерб интересам группы, с которыми личность связана непосредственно?"[56]. Судя по невнятному ответу (каждый-де выбирает, к чему склонен), Тишкову это понять просто не дано вообще. Зато становится полностью понятным карьерный путь автора, тонко чувствующего конъюнктуру момента.

О том, что сугубо эгоистический, "шкурный" подход является для Тишкова глубоко органическим, как и о том, что он сильно ошибся, экстраполировав этот подход на бесконечно чуждый ему русский народ, говорит ошибочный прогноз, сделанный Тишковым с уверенностью пророка: "Главная “неожиданность” ожидает русских к моменту очередной переписи населения в 1999 г. По нашему прогнозу произойдет резкое уменьшение доли русского населения в России (возможно, с 82% до 70%), но не столько по причине более низкой рождаемости. Миллионы россиян смешанного происхождения, до этого заявлявшие себя русскими, предпочтут сменить свою этничность и “перейти в другой народ” под воздействием социально-политических и культурных обстоятельств… В нынешней и будущей ситуации быть русским может стать менее “выгодно”, чем, скажем, евреем, немцем, греком или корейцем, т.к. это обещает лучшие шансы на эмиграцию в страны с более высоким жизненным уровнем и лучшими возможностями для профессиональной деятельности. Отныне безусловные преимущества для лиц смешанного происхождения предоставляет переход в категорию титульной национальности на территории российских республик. Это особенно скажется на этническом составе населения регионов давних культурных контактов с высокой долей смешанного населения, где до этого часто предпочтительный выбор делался в пользу русской национальности (Поволжье и Северный Кавказ)"[57]. Как известно, Тишков крупно ошибся, слишком крупно для директора НИИ: процент русских в России практически не изменился. Важность "шкурных" мотивов для русского человека он явно переоценил, напрасно посудив о нас по себе.

Здесь мы отчетливо наблюдаем другую ахиллесову пяту Тишкова: его отношение к русскому народу, его понимание русского вопроса. Русофобия (в обоих смыслах слова) высокопоставленного чиновника очевидна. А ярая настойчивость, с которой он выступает против русских прав и интересов, а также против русских националистов – защитников этих прав и интересов, заставляет подозревать глубоко личные, интимные мотивы. Будучи главным автором ельцинской концепции национальной политики (официального документа, имеющего некоторую юридическую силу) он постарался внести в нее принципы, противоречащие интересам русской нации. Как сам он с гордостью отчитывается, "это была первая попытка провести в официальном документе мысль, что права гражданина выше прав нации"[58]. Во что вылился этот подход? Вот отчет Тишкова:

"Проект концепции содержал рекомендации в адрес федеральных властей по расширению представительства нерусских народов и культур в центре страны, в том числе организацию вещания на языках других крупных народов страны (татар, чувашей, бурят, чеченцев и др.) и даже их визуальное присутствие на экранах телевизоров"[59];

"Были учтены все основные замечания, в том числе и самые “неудобные” от Татарстана, Башкирии, а также МИДа и Минэкономики России. Из текста ушли излишне назойливые упоминания о сохранении целостности государства и определяющей роли русского народа в государствообразующем процессе, вписанные некоторыми напуганными авторами в первоначальный вариант"[60];

"Основным в проекте концепции был раздел, посвященный дальнейшему развитию федерализма в России, имея в виду децентрализацию власти в пользу субъектов федерации (в данном случае – республик)"[61];

"В концепции последовательно проводится принцип гражданского равноправия и равных прав народов… Все народы России определяются как государствообразующие, если речь идет о всей стране, хотя отмечается историческая роль русского народа и определяющее значение русского языка и культуры для населения всей страны"[62];

"Одной из срочных и важных мер в этом направлении должна быть отмена государственной фиксации национальности граждан Российской Федерации, а также предоставление возможности россиянам в ходе переписей населения указывать любую национальность, или сложную (двойную или тройную) национальность, или не указывать никакой. Такова общемировая практика"[63]

. (Понятно теперь, чей вклад в отмену графы "национальность" в паспортах был столь весом?)

Итак, в лице Тишкова мы видим человека, давно, упорно и сознательно вредящего русскому народу, проводящего по мере сил в жизнь противоречащие русским интересам установки. Да и как могло быть иначе, если теоретические представления Тишкова о роли и месте русских в России подобны следующим:

"Россия не есть “национальное государство” этнических русских"[64];

"Самым серьезным препятствием на пути утверждения гражданского национализма (или российского патриотизма) является не столько национализм нерусских народов, сколько национализм от имени “русской нации” как некой “государ-ствообразующей” или “сплачивающей” нации… Категория “русской нации” закрывает возможность открыто сформулировать понятие России как политической нации"[65].

"К сожалению, политическое и культурное пространство страны,  особенно ее  Центра,  остается доминирующим этническими русскими и русской культурой. Достаточно привести пример избранной Государственной Думы в 1993 г., где решительно преобладают политики московского Садового кольца, а представительство регионов и этнических общин явно недостаточно. То же самое относится, даже в большей степени, к составу исполнительных органов власти, престижным позициям в офицерском и дипломатическом корпусе, в средствах массовой информации. В центральных средствах массовой информации фактически звучит только русская речь"[66];

"Мы не разделяем популистскую риторику некоторых политиков и истеричность русских национал-патриотов о “геноциде русской нации”, “антирусской политике правительства” и т.п. Это опасная и, к сожалению, набирающая силу общественная тенденция"[67].

Что же сказать о Тишкове в заключение? Всего несколько слов: самоуверенный лжепророк, бесконечно далекий от реалий и потребностей нашей Родины, вельможный русофоб и добросовестный агент антирусских сил.

* * *

ИТАК, читатель получил некоторое представление о "Банде Боаса" и ее российском филиале, процветшем под высокой эгидой ИЭА РАН благодаря директору этого института – В. А. Тишкову. Будучи сами абсолютно маргинальными относительно мейнстрима отечественной этнологии, антропологии и социологии, российские боасисты (они же конструктивисты) тем яростнее обвиняют в маргинальности всю отечественную научную традицию. Апеллируя при этом к столпам современного философского идеализма, действующим в лоне западного обществоведения – "науки мнений", а не науки знаний и фактов. Противостояние идеализма и материализма (и позитивизма) – не новая коллизия. Постольку, поскольку наши противники пренебрегают фактами и аргументами, самое естественное было бы – пренебречь ими самими. Если мы не делаем этого, то только потому, что шарлатаны от науки имеют обыкновение стремиться в начальственные кресла и влиять на принятие важных решений, а пуще того – на формирование "государственной идеи". Этого нельзя допустить.

В чем опасность для нашей страны и русского народа деятельности "Банды Боаса" и ее последователей? Об этом хорошо сказала известная исследовательница-антрополог Г. А. Аксянова в уже цитированном докладе "Категоризация как универсальное явление осознания мира (на примере расовой дифференциации человека)": "Отказ признавать реальность существования рас у человека… это отказ от эффективного инструмента изучения истории человеческих популяций. Ведь только факт существования легко выявляемого внешнего разнообразия может послужить основой для категоризации на “своего” и “чужого”".

Утрата такой важнейшей идентификации – не шутка; это смертельно опасная потеря. Как уже написал один из нас:

"Биологическая дезориентация на уровне главного принципа "свой – чужой" равносильна гибели и прерыванию всей эволюционной цепи. Любые системы ценностей, оспаривающие сам этот принцип, подобны смертоносному вирусу, единственной целью существования которого и является убийство живой системы, в теле которой он паразитирует. Поэтому и приговор наш и степень решимости должны быть твердыми и предельно ясными"[68].

Да будет так.

______________________________

[1] Авдеев В. Б. Указ. Соч., с. 150.
[2] Дэвид Дюк. Еврейский вопрос глазами американца. – М., 2001. – Сс. 123-128.
[3] Началом подобной провокационной квазиакадемической дискуссии о современном расизме в России можно считать Международную конференцию "Мультикультурализм и трансформация постсоветских обществ" (1999), результатом которой стал одноименный сборник статей (Мультикультурализм и трансформация постсоветских обществ / Под ред. В. Малахова, В. Тишкова. – М.: Институт этнологии и антропологии РАН, 2002).
[4] Расизм на языке социальных наук. – СПб., 2002. – С. 7.
[5] Автор книги с конъюнктурным названием "”Скромное обаяние расизма” и другие статьи". – М.: Модест Колеров и "Дом интеллектуальной книги", 2001).
[6] Расизм на языке социальных наук. – СПб., 2002. – С. 11.
[7] Там же, с. 11-12.
[8] Там же.
[9] Там же, с. 21.
[10] Там же, с. 33.
[11] Там же, с. 34-35.
[12] Отвечая на вопросы, он заявит с надмирностью небожителя: "Для меня “на самом деле” нет, а есть конкуренция двух видов описаний" (там же, с. 115). Как характерно для идеалиста! Просто хоть в хрестоматию! И далее: "Мне кажется, чистого знания нет, не было и не будет. И быть не может. Пора расстаться с идеей этого противопоставления идеологии научному знанию". Что ж, если этим господам и впрямь удастся приравнять идеологию к науке, конец света будет не за горами…
[13] Там же, с. 40.
[14] Там же, с. 167.
[15] Там же, с. 143.
[16] Там же, с. 150.
[17] Очерки теории и политики этничности в России. – М., 1997. – С. 63.
[18] Там же, с. 68.
[19] Там же, с. 52.
[20] Там же, с. 81.
[21] Там же, с. 61.
[22] Там же, с. 44.
[23] Там же, с. 84.
[24] Там же, с. 94.
[25] Там же, с. 252.
[26] Там же, с. 116-117.
[27] Там же, с. 117.
[28] Там же, c. 52-53.
[29] Тишков В. А. Политическая антропология. – Lewiston, 2000. – С. 15-16.
[30] Уверен, что неблагозвучное для русского уха слово "примордиализм" (как нечто состоящее "при морде") излюблено нашим противником не случайно, хотя замену ему отыскать так легко! Подобным образом Ленин в полемике использовал, например, изысканное греческое слово "сикофант" (лазутчик), явно учитывая русские фонетические ассоциации (например: "сикофант буржуазии"). Дешевый, но действенный приемчик обращения к подсознанию! Мы вместо слова "примордиализм" будем использовать "естественно-научный подход", "биологизм" и др.
[31] Там же, с. 91-92.
[32] Там же, с. 97-98.
[33] Там же, с. 36.
[34] Там же, с. 38-39.
[35] Там же, с. 52.
[36] Там же, с. 85.
[37] Там же, с. 102.
[38] Там же, с. 93.
[39] Там же, с. 56.
[40] Там же, с. 149.
[41] Там же, с. 10.
[42] Там же, с. 79.
[43] Там же, с. 82-83.
[44] Там же, с. 37.
[45] Там же, с. 81.
[46] Там же, с. 91.
[47] Там же, с. 74.
[48] Там же, с. 57-58.
[49] Там же, с. 56.
[50] Там же, с. 16.
[51] Там же, с. 85.
[52] Там же, с. 284.
[53] Там же, с. 101.
[54] Там же, с. 59.
[55] Там же, с. 168.
[56] Там же, с. 66.
[57] Там же, с. 280-281.
[58] Там же, 141.
[59] Там же, с. 151.
[60] Там же, с. 155.
[61] Там же, с. 151.
[62] Там же, с. 157.
[63] Там же, с. 281.
[64] Там же, с. 125.
[65] Там же, с. 87-88.
[66] Там же, с. 122. Цитируемая статья "Что есть Россия? (Перспективы нациестроительства)" написана в 1995 г.
[67] Там же, с. 280.
[68] Авдеев В. Б. Указ. Соч., с. 269.

______________________________

Содержание книги "Раса и этнос":
Предисловие
Происхождение человека - по-прежнему проблема
Очевидность полигенизма
Чем отличаются расы?
Отступление первое: расы и языки
Сколько в мире рас
Наши предки кроманьонцы
Куда девались неандертальцы
Отступление второе: расы и география
Однородность рас: ядро и периферия
Однородность больших изначальных рас
Объективность расы
Нордическая раса
Дарвинизм и расология
Раса и этнос
Банда Боаса, её последователи и их "вклад" в науку
Шесть ответов в лоб

ВЫ МОЖЕТЕ СКАЧАТЬ КНИГУ В АРХИВЕ (ФОРМАТ MS WORD), 212 КБ

 

К началу страницы
 

РУСКОЛАНЬ