Русский информационно-познавательный ресурс "Русколань"

.



Александр Никитич Севастьянов
О русских мусульманах

Источник: Живой Журнал автора: a-sevastianov.livejournal.com

Русские или ислам?

В последние пятнадцать лет в России распространяется такое явление, как русские мусульмане. Я знаком с ним не понаслышке. Один из моих бывших учеников-соратников, Вадим Сидоров, захотевший в свое время «отвязаться» и жить своим умом (для этого у него, признаю, были все данные), остался без моего присмотра, попал затем под влияние Гейдара Джемаля и стал председателем НОРМа (Национальной организации русских мусульман) Харуном Ар-Руси. Я скорблю об этом, но хорошо, как мне кажется, понимаю мотивы, приведшие его к такому противоестественному и вместе с тем закономерному выбору. Моя личная оценка происходящего такова.

Эти мотивы кроются, конечно же, не в мнимых вероисповедных преимуществах ислама, а в противоестественном же положении, когда православное большинство русских впервые в истории оказалось несостоятельным в столкновении с мусульманским меньшинством в России, потерпело поражение. Что выразилось как в итогах чеченской войны и бегстве русских из мусульманских республик бывшего СССР, так и в массированной экспансии этнических мусульман в русские области. Это во-первых.

Во-вторых, совершенно аналогичным образом дело обстоит повсеместно во всем мире, где белые христианские народы пасуют перед экспансией исламистов.

В-третьих, кризис христианства как социальной системы во всем мире (на Западе, где не взрывали храмов и не расстреливали священников, этот кризис еще страшнее и очевиднее, чем у нас), наложился у нас на кризис РПЦ, вставшей на путь пособничества антирусской власти и отказавшейся от защиты прав и интересов русского народа, от своей исторической роли сплачивающей русских силы. В то время как люди ислама неуклонно и методично проявляют солидарность и заботу об этнических мусульманах во всем мире.

В-четвертых, нравственное и физическое вырождение (это вещи взаимообусловленные) белых христианских народов, русского в том числе, их тотальное самопредательство в самых основах бытия настолько очевидно и настолько далеко зашло, что вызывает у людей неиспорченных естественное желание стереть эти народы грязной тряпкой с лица Земли, что по мере своих сил и делают мусульмане. Дело тут не просто в традиционных пороках (пьянство, нарокотики, разврат), которым, пусть в меньшей мере, не чужды и мусульмане. Дело в том, что бешеный бунт индивидуализма под лозунгами борьбы за права человека привел европейцев к извращению всех основ нравственности и к моральному оправданию порока. Отношения между полами, между членами семьи, между поколениями, между классами и сословиями, между этажами иерархии – буквально все это на современном растленном Западе поставлено с ног на голову, вопреки опыту десятков тысяч лет.

Никакого желания ассоциировать себя с нравственно вывернутой наизнанку Европой, с этой расой вырожденцев, никакого стремления идентифицировать себя как европейца-христианина нормальный человек сегодня не имеет и иметь не может. А потому, следуя требованиям элементарной моральной гигиены, он ищет альтернативу и порой находит ее в исламе.

В случае с Вадимом-Харуном сыграли свою роль и личные обстоятельства. Сын русского и армянки, он провел всю юность в Баку, откуда семья была вынуждена бежать стремглав в 1990 году, спасая жизнь. Вадим своими глазами увидел наглядную силу исламской нации в действии, пострадав от нее. Первая реакция была – противопоставить этой агрессивной силе свою такую же силу, русскую и православную. Поэтому свой путь в политике Вадим начал как русский суперправославный националист, активный и сознательный, создав из молодых юристов-единомышленников Союз русской молодежи. Однако быстрого и эффективного решения русских проблем ему найти не удалось, а инстинктивное желание стать частью большой силы, способной направить и защитить, дать верную основу для личной жизни, осталось. Наиболее простым и близким показался в этих условиях путь принятия ислама, чья практическая жизненная сила была для него очевидна вполне. Но кратчайший путь, путь наименьшего сопротивления не всегда дает в жизни правильный результат.

Сыграла, думаю, свою роль и агрессивная, атакующая, напористая пропаганда ислама, выигрышно смотрящаяся на фоне упадка христианских народов и пассивной, слабой, оборонительной и непоследовательной пропаганды христианства. Убедительной могла показаться очевидная зависимость: «истинная религия – здоровая нация; религия сомнительной истинности – больная, вырождающаяся нация». Убедительна она, конечно, только для тех, кто не понимает, что любая религия претендует на всю полноту истины, но ни одна ею не обладает. Но чтобы понять это, следует, по крайней мере, избегать поспешных решений.

Поспешишь – людей насмешишь… Смешного, однако, мало. Скорее печально, если человек, отчаявшись исправить, улучшить, спасти свою природную общность, бросает ее, как ненужную, отслужившую ветошь, и влегкую переходит в другую, неродную, неорганичную, подойдя к этому «объективно», как при выборе модной шляпы в магазине. В этом нет подвига, нет достоинства, нет заслуги. В такого рода делах никакая «объективность» неуместна, она бесчеловечна. Это все равно что загадив свой дом – сбежать в другой вместо того, чтобы навести в родном гнезде порядок. Или поменять старых, больных, даже опустившихся родителей – на новых, молодых, здоровых и успешных. (Насколько прочен и морально обоснован успех ислама, я здесь не распространяюсь.)

Печален данный пример еще и потому, что он обретает определенную массовость. (О чем свидетельствуют очень многие материалы в прессе, к примеру, такой). Фильм Владимира Хотиненко «Мусульманин», вышедший на экраны в 1995 году и предваривший года на четыре переход Вадима Сидорова в ислам, казался в свое время парадоксом, казусом, но сегодня смотрится, скорее, как зловещее пророчество, предупреждение.

Беда не только в том, что переход русских в мусульманство стал статистическим явлением. Беда еще и в том, что пропаганда такого перехода таит в себе гнилую основу, подлую ложь. Пропагандисты (я сам это не раз слышал и читал) говорят о том, что ими движет любовь к русским, забота о них, желание улучшить их нравственный мир, их статус, образ жизни, идейную и моральную основу их бытия. Русские мусульмане-де – это тоже русские, только выше качеством и с «более лучшей» жизненной перспективой. А переход максимального числа русских в ислам соответствует, якобы, целям и задачам русского национализма. Пусть-де будет среди отрядов русских национал-патриотов еще и такой отряд, как русские мусульмане: они – чистые, беспорочные, сильные духом, телом и традицией – станут ударной силой русского преображения, русского триумфа.

На деле, как показывает практика, все это не что иное как добросовестное заблуждение, самообман, но чаще – наглое вранье.

Суть в том, что ислам не имеет исторических корней в русском народе. И наоборот, беспощадная борьба с нерусскими народами – этническими мусульманами являет собой существенную часть общей истории всего нашего народа, навсегда отраженную в русских письменных источниках и фольклоре. Но ведь не только в русских! Воспоминания и легенды о жертвах, подвигах, пролитой крови, о приобретениях и потерях живы у многих народов, чьи интересы сталкивались с русскими и чья память вовсе не стерта. Даже если забудем мы, что вряд ли, – не забудут они…

Что это значит? Однозначно, следующее.

Исторически сложилось так, что русскому человеку, перешедшему в ислам, рано или поздно придется делать выбор, с кем и против кого он.

С братьями по крови – или с братьями по вере?

Хроника наших дней свидетельствует: вероятность второго выбора слишком высока. Особенно убедительны нередкие уже примеры того, как русские (вариант: полукровки) мусульмане становятся воинами джихада, поднимают оружие против своих соплеменников, в одночасье ставших для них врагами. Еще более красноречивы примеры русских дур, вышедших замуж за исламистов, а затем, поддавшись дурману, ставших смертницами, одевших на себя пояс шахида.

Можно понять русского человека, думающего над выбором между русским православием и русским родноверием: тот и другой выбор исторически оправдан, обусловлен, он не грозит русскому народу гражданской войной.

Но человек, выбирающий иную, неродную для нас религию, в первую очередь – ислам, должен понимать, что он делает шаг в бездну национального предательства.

Из обсуждения статьи в Живом Журнале:

Вопрос Севастьянову: что значит "расово чужда"?

Ответ: Спасибо за вопрос.

Дело в том, что мозги человека, как давно отмечено антропологами и расологами, имеют не только расовые, но и этнические (племенные) особенности, что отражается в основных этнических эпифеноменах: языке, культуре, вере. Для краткого разъяснения приведу цитату из своей книги "Основы этнополитики":

Часто приходится слышать, что религиозная принадлежность, наряду с социальной и национальной, является платформой самоопределения человека и центром консолидации людских общностей. В силу своей, якобы, абсолютной изначальности, имманентности. Но так ли это на самом деле?

Возьмем, к примеру, основные мировые религии: христианство, мусульманство и буддизм. Что мы увидим сразу же, взглянув на карту их распространения? Мы увидим, что все они жестко привязаны каждая к определенной расе.

Так, христианство (если оставить в стороне поздние результаты католического миссионерства в Латинской Америке, Африке и Южной Азии), распространилось преимущественно среди народов большой изначальной расы европеоидов. Именно европеоиды решительно выбрали христианство для себя, стали для него основной биологической базой. Хотя христианство и зародилось у представителей вторичной расы (евреев-семитов), но было ими отвергнуто как девиация, а укоренилось – у белых европеоидов.

Буддизм еще в средние века распространился на большинство народов другой расы – монголоидной. Хотя буддизм возник у индоариев (европеоидов) как контроверза индуизму, но не смог вытеснить индуизм и сегодня утрачивает свои позиции на Индостане , но зато безраздельно господствует в Юго-Восточной, а отчасти и Центральной Азии, населенной монголоидами. Повторив в чем-то судьбу христианства, зародившегося как девиация религии одной расы, но затем подчинившего себе другую расу.

Мусульманство – и зародилось, и распространилось среди народов вторичной расы, расселенной в Передней Азии и Северной Африке (семитов и тюрков), хотя затем, в результате политики агрессивного, вооруженного прозелитизма, захватило и часть монголоидов, негроидов и разнообразных метисов (персов и др.).

Таким образом, расологическая проекция на религиозные предпочтения четко проявляется уже в первом приближении. Три большие религии в целом соответствуют трем большим расам – двум изначальным и одной вторичной.

Но не будем останавливаться на этой очевидной зависимости, пойдем дальше.

Что мы увидим во втором приближении? Ведь ни христианство, ни мусульманство, ни буддизм – не однородны. Они разделены на толки, секты. Возьмем самые крупные, заметные из них, и посмотрим, нет ли и здесь привязки к биологии, к расологии и этнологии? И тоже сразу заметим: есть! Но уже не в прямом, а в опосредованном виде, именно через язык. Вглядимся.

Среди христиан протестантизм распространился, главным образом, у народов германоязычной группы: это немцы, голландцы, датчане, шведы, норвежцы, швейцарцы, англичане и – через англичан – основная часть европеоидных североамериканцев (т.н. WASP – белые англо-саксонские протестанты), австралийцев, новозеландцев и т.д. Католики – это, в основном, пользователи романской группы языков: итальянцы, французы, испанцы, португальцы и – через испанцев и португальцев – метисы Центральной и Южной Америки. Православные (опять-таки, в основном) – это славяноязычные народы: русские, украинцы, белорусы, сербы, черногорцы, русины, болгары, некогда также чехи.

Бывают, конечно, исключения, особенно в пограничных ситуациях, например: католики – славяне (поляки и литовцы или насильно окатоличенные чехи и хорваты) или англоязычные ирландцы; православные – румыны, эфиопы или греки и т.д. Есть и вовсе из ряда вон выходящие случаи: славяне-мусульмане – босняки. Но это явления, так сказать, периферийные, не меняющие сути дела, которая такова: основная масса католиков говорит на романских, протестантов – на германских, а православных – на славянских языках.

Мусульмане тоже довольно заметно делятся по языковым группам: сунниты, в своем большинстве, говорят на семитских и тюркских, а шииты – на иранских языках. Хотя и тут не без исключений: арабы (семиты) шиитского вероисповедания в Ираке и др.; но на то и правило!

То же можно сказать и о буддизме: индусы, китайцы и японцы, например, все имеют весьма существенные отличия по вере: индуизм, конфуцианство, даосизм и синтоизм накладывают свои отпечатки. Не говоря уж о тибетцах (монголах, бурятах, калмыках) – буддистах-ламаистах.

Можно было бы перейти к третьему приближению и привести иные многочисленные примеры, гораздо более прециозно разграниченные, когда религиозные разломы проходили по этническим и даже порой весьма изощренным субъэтническим границам .

Итак, повсюду мы видим одно: этническое своеобразие, ярко проявляющееся по языковому критерию, ищет и находит выход также в своеобразии религиозном. В общем и целом, несмотря на имеющиеся исключения (когда народы принимали ту или иную религию по соображениям нерелигиозным, а то и принудительно, а язык навязывался или перенимался), связь национальной религии с национальным языком просматривается вполне очевидно. А это значит, что биологическая детерминанта незримо присутствует даже в такой тонкой материи, как вероисповедание.

Если вдуматься, в этом нет ничего странного. Ведь все названные мировые религии есть явление сравнительно недавнее, в то время как человеческий язык уходит корнями в неведомую тьму веков, к истокам антропогенеза, да и разделение «ностратического» протоязыка европеоидов на индоевропейские языки тоже произошло, возможно, не один десяток тысяч лет тому назад . Это значит, что к моменту возникновения буддизма, христианства или мусульманства у всех народов уже давным-давно сформировалась своя неповторимая и своеобразная этническая духовная матрица, воспринимающая ту или иную систему ценностей, со всеми своими отличиями, более или менее принципиальными. И важнейшую роль в этом формировании играл язык, с развитием которого связана вся духовная история человечества.

Статьи автора:
А.Н.Севастьянов "О патриотах и националистах"
А.Н.Севастьянов "Этнос и нация" (вся книга на одной страничке)
А.Н.Севастьянов "Агрессивное меньшинство или заговор педерастов"

Илья Плеханов
Мусульманин
(Отзыв о фильме)

Источник: Журнал "Русский Образ". Статья сохранена в 2005 году, точная дата выхода в свет неизвестна.

Мусульманин (Отзыв о фильме)

Режиссёр: Хотиненко Владимир Иванович, 1995 г., 110 мин., Россия.
Съёмки проходили в Рязанской губернии, в деревне Урдово.
Гран-при жюри МКФ Монреаль: приз кинопрессы за 1995 год как лучшему фильму года.
ОРКФ "Кинотавр": приз лучшим актерам (Балуеву А. и Усатовой Н.).
Приз киноакадемии "Ника": лучшему сценаристу, лучшему актеру.
Призы МКФ "Золотой витязь": за лучшую режиссуру, лучшему сценаристу, лучшей актрисе.
Призы кинопрессы России-95: лучший фильм, лучший актер (Е. Миронов).

*****

Мы решили обратить внимание именно на фильм "Мусульманин" по той простой причине, что на данный момент эта работа является единственной в своём роде. Нигде более тема принятия ислама русским солдатом в плену и возвращения новоиспечённого мусульманина домой в отечественном кинематографе не поднималась. В наше время, когда идёт война в Чечне (мы не можем точно сообщить дату выхода этого отзыва. Вероятно, автор говорит о Первой чеченской войне 1994-1996 годов - прим. "Русколань") и набирает силу исламизация России, фильм представляется как никогда актуальным. Фильм "Мусульманин" известен и популярен в России, его часто показывают по центральным каналам страны. Трудно найти на сегодняшний день более качественную пропаганду исламизации в художественном кинематографе. Этот фильм часто используют как наглядный пример того, каким "положительным явлением" становится принятие ислама русским человеком.

Сюжет фильма прост. Рядовой Николай Иванов пробыл в плену у моджахедов в Афганистане 7 лет. Когда его вели расстреливать, проезжавший мимо старик-афганец выкупил Николая. Николай принимает ислам и становится Абдуллой. Через много лет он возвращается к матери и брату в родное рязанское село и начинает новую жизнь. Семья и село в целом встречают Абдуллу сначало настороженно, а затем возникает и ряд конфликтов с братом и матерью, с односельчанами. Через призму этих конфликтов в противопоставлении образа жизни мусульманина и односельчан, по замыслу режиссёра, проявляется состояние русской деревни и русской нации на сегодняшний день.

Основные герои картины помимо Абдуллы, это мать Николая, его брат и девушка Вера. Прежде чем перейти к анализу личности главного героя, рассмотрим на каком фоне развиваются события, и с кем ему приходится "уживаться".

Мать

Образ матери всегда был свят и светел на Руси. Какой же представлена мать в фильме? Это недалёкая женщина, еле таскающая натруженные ноги, в Петров пост выставляющая на стол самогон и не видящая в этом ничего зазорного; мать, заставляющая сына в приказном порядке усердно творить земные поклоны; мать, подбивающая на воровство; мать, которая не в состоянии примирить сыновей и лишь дико причитающая и воющая во время их очередной драки.

Брат

Старший брат Николая - суицидальный алкаш, который ничего, кроме водки и стремления убить брата-мусульманина, не знает в жизни, а если он на секунду и прозревает, от ужаса своего животного состояния сразу лезет в петлю. Когда в дом приходит православный священник, брат всячески издевается над ним, припоминая какие-то глупые детские проделки, а после насильно, только из принципа и возможности хоть как-то обосновать своё стремление сломить волю, заставляет Абдуллу поклониться образу св. Николая.

Вера

Односельчанка Вера - молодая, грубая, развратная и похотливая девица. Она водит Абдуллу на американские пошлые фильмы, сама лезет к нему в постель, ничего не хочет слышать о семье и свой образ жизни оправдывает простой фразой: "А как? А все так!"

Односельчане

Как представлено население села? Это пастух-придурок Генашка, разговаривающий на какой-то тарабарщине; спившийся блеющий крёстный Николая; продавщица из сельпо, которая поёт почему-то идиотскую песню про Америку-разлучницу; это десятки людей в сцене про речку, когда по ней плывут доллары, и за ними бросается все население, состоящее из убогих, несчастных людей, потерявших человеческое обличие, и лишь над этой толпой возвышается морально непоколебимый Абдулла и пытается их остановить. Всё село в фильме погрязло в беспробудном пьянстве, воровстве и разврате. В список убогих можно добавить ещё и городского жителя, психически нездорового бывшего командира Абдуллы, который мстит и в итоге убивает его. Также присутствует образ нового русского, бывшего коммуниста, готового теперь принять и дьявола, вылезшего из болота. Среди персонажей есть и приходской батюшка, который появляется всего лишь на минуту в фильме, "скорбит об ожесточении сердец", благословляет братьев на мир и с тем преспокойно удаляется.

Абдулла

Абдулла в фильме представлен крайне положительным персонажем, можно сказать идеальным - не пьёт, не курит, не прелюбодействует, не ворует, не смотрит пошлые фильмы, всегда доброжелателен и миролюбив, соблюдает пост и совершает намаз, не поддаётся на провокации брата-алкоголика, вытаскивает его из петли, и время от времени поучает людей жизни, цитируя Коран. Он живёт по правилам ислама, и в этом несомненно нет ничего плохого, это может вызывать лишь уважение, но давайте посмотрим на действия Абдуллы в контексте сюжета.

В фильме вообще не упоминается такой важнейший и ключевой момент, как же Николай принял ислам. Абдулла живёт как бы "с чистого листа". Прошлое его не запятнано. Мы знаем лишь, что его взяли в плен, и уже в плену он добровольно стал мусульманином. Сам факт того, что человек сменил вероисповедание, говорит о многом. Можно здесь, конечно, предположить, что Николай, будучи советским солдатом, ничего не знал о вере и тем самым веру он не менял, а принял лишь ту, которая исповедовалась в плену, но не следует забывать м того, что мусульманство солдат СА мог принять, только изменив присяге (переход на сторону врага) и в обмен на обещание оставить его в живых. Принятие ислама в плену несомненно является проявлением трусости. Таким образом, "герой" фильма - предатель и трус. Даже тот факт, что, пытаясь спасти Николая, его командир в Афгане потерял ещё несколько солдат убитыми, нисколько не тревожит совесть Абдуллы. За это он и находит смерть. За предательство, за потерю совести, за трусость. Не дай Бог, кому бы то ни было оказаться в плену, но фильм - это не жизнь, фильм - это в первую очередь идея. Так какую же идею вложил в фильм режиссёр?

В России есть и другие люди, герои, о которых не снимаются фильмы, о которых не говорят в стране, которых не чтут и не помнят. Таких людей сотни и тысячи. Исключением, пожалуй, в смысле известности, является судьба Евгения Родионова, попавшего в плен в Чечне.

Протоиерей Александр Шаргунов: "Молодым солдатам, захваченным в плен, сказали: "Кто хочет остаться живым, пусть снимет свой нательный крестик и назовет себя мусульманином". Когда Евгений отказался снять свой крестик, его стали жестоко избивать. Потом подвергли издевательствам и пыткам, которые продолжались в течение трех месяцев. Потом - убили, отрубив голову. Могилу его за огромные деньги указали матери сами чеченцы. Мать опознала тело сына по нательному крестику. А что было с теми, которые сняли свои крестики? Им приказали расстреливать своих же пленных, если они хотят сохранить себе жизнь".

Евгений не предал Веру и не предал Предков, он не предал свою нацию, не предал братьев по оружию. Почему же мы видим "идеального" Абдуллу, но не знаем настоящих героев? Где же фильмы и книги хотя бы про Евгения Родионова? Ведь на таком примере должны воспитываться наши дети, подростки, молодёжь. Вот образец, который должен быть перед нашими глазами.

Да, в жизни есть такие примеры, когда солдаты принимали ислам и возвращались на родину и оставались мусульманами, бывало и так, что бывшие советские солдаты оставались в Афганистане, а иногда солдаты, принявшие ислам, возвращались и крестились. Давайте даже на секунду забудем, как стал мусульманином Николай, рассмотрим хотя бы его поведение по возвращении домой. Абдулла остался мусульманином, но он вернулся домой, в Россию, и как же он относится к своим односельчанам? Совершая намаз, Абдулла у всех на виду бормочет на фарси, разрывая сердце своей, пусть и не понимающей его, матери и провоцируя брата. Уже даже в этом он порывает с чувством такта, которое присуще русскому человеку. Проще говоря: "в чужой монастырь со своим уставом". Мог бы он, после того всего, что повидал на войне, чем-то малым пожертвовать хотя бы для окружающих его жителей деревни, хотя бы одним своим намазом, уже не говоря о чём-то большем? Абдулла уже не способен ничем жертвовать для людей. Он вне общины, вне культуры, вне нации. Русский, приняв ислам, перестаёт быть русским.

Идея

Хотиненко прямо противопоставил "обычного" (в его представлении) русского человека и мусульманина, а также ислам и православие. Есть у фильма определенные достоинства, актуальные смысловые моменты, но эти моменты в фильме - исключения. Говорится вроде бы правда, но она строго отобрана и преподносится в нужном идеологическом ключе. Фильм показывает русских (всех без исключения: и мать, и брата, и потенциальную невесту) как поголовно тупой, опустившийся и спившийся сброд. И на этом фоне возвышается абсолютно положительный мусульманин. В фильме также сделан упор на духовную слабость православия. Священник и церковь в селе есть, но с пороками они сделать не могут ничего. В фильме есть момент, когда Вера в надежде, что наступит очищение, и придет счастье, вернее любовь, вдруг решает донырнуть до маковки затонувшей церкви, чтобы спастись, чтобы выйти из своего скотского состояния, но эта неудачная сиюминутная попытка - последний проблеск её души. По фильму все русские такие, что пути к спасению не заслуживают, разве что следуя примеру Абдуллы и принимая ислам. Только ислам является в фильме силой, способной победить зло, победить сатану. Картина становится средством русофобской пропаганды и средством пропаганды принятия ислама русскими. Этот фильм - одно из средств экспансии, захвата умов и душ.

Давайте посмотрим и на время выхода картины. 1995 год. В мире все переменилось. Четыре миллиона турок в Германии, более миллиона мусульман в Москве, голос муэдзина хмурым лондонским утром - все это реалии нового времени. 1995 год. В Чечне разгорается кровавая война с бандитами, на которой берут в плен русских солдат, склоняют их силой к принятию ислама, а они отказываются ценой своей жизни; война, на которой несмотря ни на что, русские, такие же деревенские парни, как и персонаж фильма, проявляют верх героизма и выносят под огнём раненых, бьются в рукопашных и не сдаются, с оторванными конечностями продолжают бой, хирурги оперируют по трое суток в полевых палатках. 1995 год. В Боснии и Краине на территориях бывшей Югославии русские добровольцы по зову сердца и совести вместе с православными сербами сражаются с исламистами всех мастей. Исламисткая угроза висит в воздухе. И вот в это тяжёлое время, в которое проявляется высота и сила русского духа, на экраны выходит фильм про бывшего русского Абдуллу!

Сам Хотиненко, рассказывая о съёмках фильма, поведал, что актёра Евгения Миронова, играющего главного героя, перед началом работы отправили в мечеть к мулле, чтобы он притворился мусульманином и смог "вжиться" в роль. Актёр не стал врать мулле и признался, что он православный. Хотиненко позже скажет: "Конечно, это грех - православному человеку молиться в исламской мечети. Но и сама наша профессия - актерство, режиссура - тоже грех. И сможем ли мы от него "отмыться" - неизвестно".
 
Яснее не скажешь.

Материалы по теме:
А.Г.Борцов "Правда о русском национализме. Вопросы и ответы"
Kermit73 "Почему я - националист, и что это означает"
Пионер "Национализм предохраняет от СПИДа"
А.Борцов "Русофобия"
Что такое "Национализм"? Статья-сборник цитат
А.Белояр "Чужие"
А.Белояр. Отзыв от фильме "Стиляги" (Россия, 2008г., реж. В.Тодоровский)
А.Борцов "Псевдонационализм: Подмена религией"
В России сняли социальный ролик против ксенофобии, который учит … национализму
Концепция евразийства – угроза для русского народа


"Если русский человек становится язычником - я к этому хорошо отношусь.
Если он принимает Православие - тоже нормально, по традиции.
А вот если он принимает Ислам - значит что-то с этим человеком не так,
значит ему что-то в нас и нашей культуре не нравится.
Целесообразно задать вопрос: а можно ли его вообще считать русским?"
Главный редактор Агентства Русской Информации - АРИ.РУ и
ведущий программы "Русский взгляд" Владислав Карабанов.
 

 

К началу страницы
 



РУСКОЛАНЬ