Русский информационно-познавательный ресурс "Русколань"

.





Вильнорт
Современное язычество – традиция, непрерывность и реконструкция

Wilnort "Zeitgenössisches Heidentum - Tradition, Kontinuität und Rekonstruktion"
Перевод статьи с немецкого предоставлен сайтом "Велесова Слобода", 2015 год.

Современное язычество – традиция, непрерывность и реконструкция

В начале двадцать первого столетия где-то в географическом сердце Германии стоят вместе и молчат тридцать молодых людей. Здесь на лесной поляне свет факелов и трещащий огонь костра в середине общего круга являются единственным светом, который робко освещает серьезные лица присутствующих. Они собрались здесь ради праздника весеннего равноденствия и отмечают этот праздник так же, как уже много лет до этого. Руководитель культа проводит собравшихся через огонь, звучат заклинания, огню вручаются дары как жертвы богам, читаются стихи и проходит совместная трапеза. Можно было бы подумать, что наши предки тоже отмечали свои культовые праздники примерно так же. В конце концов, здесь призывают тех же богов, заклинают те же руны и даже разливаемый медовый напиток, очевидно, произведен «по старой германской рецептуре». Здесь говорят о соблюдении традиции.

Традиция. Какое величественное понятие! И какое неправильно понятое понятие! Сколько людей, которые в какой-либо форме сталкиваются с мифологической и реально-исторической ценностью германства, действительно поняли понятие традиции в отношении к германскому язычеству? И существует ли традиция германского язычества вплоть до сегодняшнего времени? Существует ли эта традиция вообще? Можно ли защитить это понятие научным способом и, опираясь на него, занять позицию как за «неоязычество», так и против него? Ниже мы рассмотрим проблематику, которая касается основ объяснения этого «нового язычества» с недогматической, не строго научной, но и отнюдь не слишком прославляющей точки зрения.

Описанный выше сценарий – это современная реальность. Десятки более или менее четко организованных групп, которые посвятили свою жизнь возрождению германского язычества, собираются несколько раз в год, чтобы отметить праздники Солнца и Луны. Но чем можно объяснить стремление отделиться от института церкви и ее догматической веры и обратиться к «религиозному направлению», которое считалось предположительно «преодоленным», «ушедшим в прошлое»?

В принципе, ответ на этот вопрос дает нам современность. Она характеризуется усиливающимся распадом и неуважением общественных ценностей и институтов, как в малом, так и в великом, что нужно оценивать преимущественно отрицательно. Грубый материализм, потребительское сладострастие, симуляция предполагаемой свободы, которая, в конечном счете, влечет за собой только тотальное проявление инстинктивного эгоцентризма, распад структур семьи и общества в пользу жизни в одиночестве, изоляция от мысли о святости природы и столь многое другое – это симптомы атомизации общества. Лишенный идентичности житель большого города в своей безграничной иллюзии прогресса, воспитанный в духе космополитизма и не связанный с духовными ценностями это отнюдь не только полемический постулат ультраправых воспевателей прошлого. Он – общественная реальность.

То, что этот тип человека может оказывать все более отталкивающее воздействие, доказывает поиск многими людьми духовного возмещения, некоего полюса, противоположного материализму, поиск религиозного соединения. В это время происходит как упадок церквей как содействующего общности элемента, так и взлет якобы дарящих духовность мировоззрений и группировок. Только уж слишком типичным для этого времени лишения своих корней, однако, является сущность этих более или менее новых учений спасения: эзотерика «Нью-Эйдж», дальневосточные премудрости и иудео-христианские идеи спасения – достаточно часто в самых запутанных комбинациях – предлагают лишенному смысла жизни жителю мегаполиса возможность удовлетворить его тоску по духовности, хотя при трезвом рассмотрении они едва ли имеют хоть какое-то отношение к человеку Запада.

Что понимают испытывающие стресс немецкие менеджеры из Франкфурта-на-Майне в многотысячелетней японской традиции Синтоизма? Как могут помочь потерявшим ориентацию британским офисным работникам из Лондона индийские методы йоги? Что находят избалованные молодые люди из общества благосостояния в поверхностном занятии комбинацией из духовных ценностей индейцев хопи и культуры австралийских аборигенов? Вероятно, эти люди уже сделали первый шаг в правильном направлении, вероятно, они частично уже осознали, что поклонение идолу Маммоны не может быть единственным, которое способно придать смысл бытию. Но все же, куда именно бредут эти духи? Рынок эзотерики – в большинстве случаев ориентированный на коммерцию – предлагает все, что звучит экзотически и таинственно и удовлетворяет этим латентно наличествующие у современного человека стремления к чужим духовным, даже культурным ценностям, чему способствует и как можно более космополитическое воспитание. Мы видим: также в области веры триумфально закрепились материальность (потребительская ориентация) и духовный интернационализм, угрожающий человеку в его национально-расовом развитии личности. Человек, похоже, во всех сферах полностью отдан во власть сил современности, темного разлагающего века.

Какие же остаются альтернативы?

Христианская вера – при поверхностном рассмотрении традиционно западноевропейская – теряет в Центральной Европе силу влияния, свежесть и притягательную силу. Для большинства людей она опустилась до голого реликта в форме покрытой пылью, обремененной догмами официальной церкви и, во всяком случае, используемого политиками в качестве инструмента носителя ценностей, потому что она «собственно уже всегда там была». Действительно глубоко прочувствованная религиозность и видение Бога в глазах массы сегодня, по меньшей мере, в Германии, едва ли соединяется с понятием Христианства. По ту сторону Атлантики ветхозаветная иллюзия избранности в комбинации с пуританским презрением к земному миру и «бронированной» капиталистической или империалистической этикой улучшения всего мира отражается в невыразимом и опасном взгляде на мир. Остаток христианских стад, главным образом в Южной Европе и Восточной Европе, здесь не имеют значения для данной темы и может уверенно характеризоваться понятием: рабская мораль. Наряду с официальным Христианством еще и многочисленные свободные церкви, и христианские секты, а также ничуть не менее универсальный, т.е. космополитический Ислам всеми силами борются за просящие о трансцендентности души белых людей. [Христианство и Ислам происходят из одного и того же переднеазиатского источника. Это должно быть ясно. Все же удивительно, сколько религиозных мотивов эти мировые религии с самого начала и в течение их становления позаимствовали у древних индогерманских религиозных моделей. Всюду, где особенно Христианство наталкивалось на народ (племя и т. д.), связанная с этносом «народная душа» преобразовывала новую веру, в данном случае Христианство, в свойственное именно себе религиозное ощущение, и дохристианские языческие влияния неизбежно связывались с новыми появлениями во всегда различающуюся от народа к народу народную религию и народное благочестие. Создающий стиль и характер народно-национальный принцип даже в Христианстве обладает наивысшей, абсолютной важностью. Это короткое объяснение важно для наших последующих рассуждений.] Являются ли для этих людей, тем не менее, агрессивные в своей последовательности, защищающие свою абсолютную и единственную правоту чуждые учения с Синайского полуострова правильным, лучше сказать: разумным путем для того, чтобы придать религиозный порядок их существованию, должно остаться здесь только риторическим вопросом. Для свободолюбивого, недогматического человека ответ ясен...

Мы до сих пор пытались указать на то, что во всем спектре различных принятых сегодняшним обществом религий или «духовных» учений нет ни одного религиозного мировоззрения, которое действительно обращается к самой внутренней сути немца, к его существу, его характеру и его виду. Ни одна из упомянутых религиозных форм не связана кровным родством с немцем, ни одна из них не подходит германскому человеку. [Эта статья касается ситуации в преимущественно определяемых германским духом странах. Под «германским» в этой связи нужно понимать в первую очередь лингвистическое и религиозно-историческое понятие. Чтобы придать понятию «германского» биологическое значение – что здесь, конечно, осознанно следовало бы сделать, нужно сначала понять, что «германской расы» не существует. Однако существует «северный (нордический) расовый тип», который считается носителем германских культурных ценностей (в языково-историческом и религиозно-историческом смысле) и оказывает огромное влияние на этот континент благодаря своему обусловленному странствиями появлением в крови европейских людей (естественно, сильнее всего выражено в Северной Европе и Центральной Европе). Таким образом, доля «нордической крови» особенно высока в таких странах как Германия, Голландия, Дания или Швеция, и объясняет таким образом преобладание германской культуры в этих странах, в противоположность к определенным «романством» странам или народам на юге или востоке Европы. См. об этом Ганс Ф.К. Гюнтер: Нордическая идея, Мюнхен, 1927.] Почему же молодые люди, которые не хотят покоряться уродливым извращениям этого периода упадка, не должны были выбрать прямой, честный путь и заняться своими собственными корнями?

Критическое рассмотрение письменных преданий германского язычества и героизма, которые можно найти, например, в Эддах, в северно-скандинавских сагах или в Песне о Нибелунгах [записанная в средневековое, христианское время Песня о Нибелунгах, естественно, демонстрирует немало христианских мотивов, свидетельствует, тем не менее – так же, как и Песнь о Хильдебранде – во многих местах о германской духовной позиции. Возражения, которые слишком подчеркивают христианских характер таких произведений (к ним относятся также Старшая и Младшая Эдды) из-за того, что они были записаны в Средние века, значат мало. Ядро этих произведений при этическом и философском рассмотрении всегда остается германским. В них нельзя найти ничего из переднеазиатского иудео-христианского этоса.], ведут ищущих сначала в космос германской этики. Зигфрид Ксантенский и Хаген из Тронье, пожалуй, могут намного сильнее вдохновить молодых людей на драгоценное формирование характера, чем Иисус из Назарета. Мужество Зигфрида и верность Хагена более положительно влияют на развивающиеся молодые души, чем образ страдающего на кресте, чужого нам по его племенной принадлежности и враждебного в его противоестественной пассивности переднеазиата. И если уже создан фундамент, который нужен, чтобы понять германскую сущность в давние времена, то ничто больше не мешает углублению в мифологический материал германской религии. В этой мифологии, которая была создана, в конечном счете, людьми нашего склада характера, отражается тысячелетнее знание тайн жизни, космического порядка – облаченное в самые великолепные символы и истории. Какими качествами характера обладали наши предки, такими же они наделяли и своих богов, которых они почитали, и архетипы, которые представляли эти боги, не были при этом искажены. Связь между людьми и богами была жива. Связь между людьми и природой (силы которой тоже символизируют богов) была жива. Взгляд германского человека на мир был живым – точная формулировка! Но то, что росло на протяжении тысячелетий, не может исчезнуть сразу. Христианство только поверхностно наложилось на дух германца. В этом духе дремало то, что ранее было живо и что никогда нельзя было отрицать полностью. И потому никого не удивляет, что за последние 250 лет усилилось осознание провальной неудачи бесчеловечного, так как отрицательно относящегося к жизни Христианства, и что такие свободные, великие умы как Гёте, Ницше или Гегель в глубине души отреклись как раз от этого Христианства – влюбленного в потусторонний мир, не терпящего возражений и покрывшего себя грехами инквизиции и других преступлений.

Обратимся теперь к упреку германского язычества в безжизненной, «малокровной» и порочной реконструкции, который достаточно часто бросают, прежде всего, представители официальной церкви, религиоведы, ученые-гуманитарии и средства массовой информации. Их аргументация опирается на допущение, что предположительно «преодоленное, мертвое язычество без непрерывности» не могло бы быть возвращено к жизни, так как Христианство оказалось более сильной религиозной формой и только ускорило культурное развитие Запада, и даже всего мира, так что христианская вера должна теперь навсегда считаться единственной (по меньшей мере) в Европе. Затем они говорят, что реконструировать исконно германские ритуалы уже нельзя и наполнить использованные тогда символы смыслом невозможно, так как отсутствуют соответствующие письменные источники из тех времен. После этого обращение молодого человека к германской языческой вере хотя бы уже поэтому высмеивается, вызывает подозрения и ставится под сомнение, так как это обращение, или лучше: это новое осознание происходит якобы только из созданного каким-либо путем «заблуждения», из «отсутствия цели у молодежи» и по причинам «субкультурных явлений моды». В конце концов, это и есть все те аргументы, которые высыпают на людей (прежде всего, молодых) с языческим мировоззрением. Наверное, определенное «заблуждение» – это действительно причина для повторного зарождения языческого германского мировоззрения. Но это заблуждение в полной мере представляет собой результат бросающегося в глаза ненормального развития Европы, которое проявилось в форме духовного порабощения и иссушения народов сначала через Христианство, затем через различные политические и экономические философии, такие как либерализм, капитализм, коммунизм, короче: грубый материализм духа.

Да, сегодняшний человек «заблуждающийся». Он лишен корней, он разорван на части, и его пуповина, соединяющая его со своим «Я», с природой, перерезана! Аналогично с этим основные единицы: семья и народ тоже находятся в ситуации внутреннего распада. И после этого авторитеты еще удивляются тому, что германская языческая вера испытывает ренессанс? И этот ренессанс вовсе не безжизненен, не малокровен! Он кормится уверенностью и энергией молодых людей. Мы, сегодняшние язычники, имеем право и обязанность продолжить что-то, что когда-то полнокровно пылало! Германская вера живет в людях, которые несут ее в себе и при всем согласии с постулатом о «постоянном изменении всех вещей» мы утверждаем, что религиозная традиция никогда не может умереть, а может быть только вытеснена. Поэтому мы не делаем ничего другого, кроме как приводим некую религиозную систему в новое столетие и наполняем ее жизнью. Однако это значит, что мы, как люди двадцать первого века, располагаем, конечно, совсем другими предпосылками и возможностями жить в нашем язычестве. Мы живем в технически высокоразвитой цивилизации, и почему бы нам не пользоваться техническими достижениями нашего века? Мы используем машины, всемирную сеть Интернета и мобильные телефоны, но эти вещи никак не мешают определенной языческой основной позиции, пока все это используется в умеренных масштабах, и пока как природа, так и наше тело, и наш дух не вовлекаются в беду. Уважение и сохранение названных в конце существенных элементов нашей жизни – вот настоящее язычество! Их неуважение и несохранение – это упадок, это враждебно для жизни! Мы, во всяком случае, интегрировали наше язычество в наши будни, так же как это религиозное ощущение было также социальными буднями наших предков. Самые различные аспекты религиозного взгляда наших предков на мир интерпретировались ими согласно их представлениям, и поэтому и мы интерпретируем те же аспекты уже согласно нашим представлениям, и при этом обе возможности интерпретации не слишком сильно рознятся друг с другом. То, что в крови, в сущности наших предков уже обуславливало эту специальную, северную, германскую манеру рефлексии всех вещей, даже жизни самой по себе, не может полностью угаснуть в нашей крови и в нашей сущности!

Пример: Для дохристианских германских племен с их определяемых сельским хозяйством жизненной реальностью Солнце имело огромное значение для их существования, так как оно, давая тепло и свет, гарантировало рост растительности и таким образом обеспечение основ питания людей. Таким образом, наивысшее небесное тело пользовалось соответствующим культовым уважением, и были придуманы различные символы, связанные с солнцем. Мы в сегодняшнее время тоже зависим от силы Солнца, но все же непосредственная связь Солнце – пашня – питание больше не является определяющим фактором для большинства из нас. Однако, занимаясь в отношении Солнца взглядом на мир (индо-)германской традиции [Мы здесь особо подчеркнем, что германское язычество – это существенная составная часть индогерманской (индоевропейской) традиции, чтобы пояснить неосведомленным, что существует определенная мировоззренческая связь, которая объединяет наше германское мировоззрение, например, с древнегреческим, персидским или кельтским, что, в свою очередь, дает нам новые (собственно, старые), драгоценные, религиозно-философские познания для настоящего и будущего.], итак, нашей традиционной духовной историей, мы раскрываем для себя новые философские и эзотерические горизонты этого значения. Символ Солнца и потому также Солнце само по себе означает для нас «динамику», «жизнь», «мужественность», «центр» и т. д., и эти понятия, в конечном счете, не противостоят старым, якобы более примитивным представлениям о солнце.

Так как мы совершенствуемся, языческая германская вера также будет совершенствоваться, не теряя при этом тот основной тон, который заставляет звучать наши души, так как наша вера в богов – это живая вера, живое знание о жизни как таковой! Мы подобно факелу несем наследие предков и ведем его дальше и дальше, так как мы поняли, что мы – лишь одно звено в (биологической) цепи и связываем прошлое и будущее друг с другом. Это наш долг! Мы, «неоязычники», не реконструируем германское язычество, мы конструируем его в нашем стиле, в соответствии с нашей сущностью. Это наш ответ на упрек в голой реконструкции. Это конструирование или новое осознание, естественно, включает также манеру и стиль того, как мы оформляем наши культовые праздники, или как мы понимаем образы наших богов: ритуальный огонь и привлечение высших сил были, например, теми элементами, которые были свойственны солнечным праздникам предков, и мы тоже приобщаем их к нашим свободно оформленным праздникам, однако мы не хотим «передразнивать», бездумно подражать «германским праздникам», а позволяем себе использовать дремлющую в нас германскую творческую силу и на ее основе создавать наш собственный процесс праздника.

Что касается рассмотрения наших богов, то мы, конечно, подчинены описаниям качеств этих богов преимущественно в Эддах, так как они в значительной степени определяют наше представление образов Вотана, Донара, Фригги или Локи. Тем не менее, мы благодаря занятиям нашей (индо-)германской традицией, чтению религиозно-исторической специальной литературы и психологических трудов, получаем самые различные стимулы, чтобы интерпретировать образы богов с нашим приобретенным, «современным» знанием. [Например, перемена образа Одина-Вотана с бога мертвых и бога бури в бога странствий и бога поэтов произошла в самом наглядном виде именно благодаря таким видным ученым-религиоведам и германистам как де Фрис, Гольтер, Дюмезиль или Неккель, что так же влияет на наш взгляд на богов как и архетипы К.Г. Юнга.] При этом чрезвычайно важно, что мы при всех рассмотрениях и при всех попытках дальнейшего образования (которое только и может быть фундаментом нашего мировоззрения) относительно истории нашей (индо-)германской традиции можем ссылаться на надежные источники. Это значит, что археологически или филологически надежный источник дает нам необходимое знание о нашем доисторическом времени, в то время как какое-то скорее спекулятивное произведение может только вдохновлять нас. [Не желая преуменьшать их достижений в плане распространения германской этики, в этой связи стоит упомянуть, прежде всего, те произведения, которые часто не покидают область чистой эзотерики и/или личной интерпретации – но зато с претензией на непогрешимость. Примеры – многочисленные работы Марби, Листа, Тиде, Ланца фон Либенфельса, Асвинна или Горслебена.] Чтобы предотвратить возможные недоразумения: Те ученые-гуманитарии, которые очень стараются открыть источники дохристианского германства и тем самым, как было сказано, помогают нам, они также преимущественно, – я об этом тоже упоминал – как раз и упрекают нас в реконструкции. По меньшей мере, гуманитарии современного типа (привет поколению 1968 года!) явно не являются германофилами, когда речь идет о том, чтобы осознать ценность дохристианского германского культурного творчества и его источников для нашего сегодняшнего народа и народного духа. [Однако это ни в коей мере не ставит под сомнение фактические научные достижения этих людей, из которых мы извлекаем пользу.] Это осознали давно умершие исследователи более старого поколения, и вместе с тем мы подошли к аспекту, в котором нам снова и снова отказывают относительно германских культурных ценностей: непрерывность. Грубо говоря, современное понимание непрерывности в современной гуманитарной науки является следующим: Если по времени между опирающимся на надежные источники появлением некоего культурного образца (в языческое время, например) и таким же, только незначительно изменившимся с ходом времени образцом, не лежит как минимум одна дюжина письменно зафиксированных записей, то в этом случае вряд ли можно говорить о непрерывности. Это современная точка зрения на непрерывность. Это подчиненное духу времени, т.е. идеологическое понимание и потому это воззрение, которое – так хочет дух времени – направлено на то, чтобы полностью отделить нас от наших корней!

Естественно, все культурные ценности и культурные образцы изменяют свой вид и форму, однако в почти каждом празднике, в каждом символе, в каждом обычае и каждом народно-религиозном действии еще можно увидеть остатки германского благочестия, даже если христианский слой пепла и сила времени наложились на эти образцы и модифицировали их. [Показательный пример – это Пасха. Христианская литургия видит только предполагаемое воскрешение Христа и еврейский «Песах» как основы этого праздника, не признавая при этом того, что дохристианские культы плодородия и весны являются источником местного празднования Пасхи. Конечно, сведения о богинях плодородия в письменном виде дошли до нас только в произведениях Тацита и Беды Достопочтенного. Тем не менее этимология (словарное происхождение) упомянутой Бедой для англосаксонского пространства Остары/ Эостры указывает на праздник в честь богини плодородия, так как индогерманская традиция знает различных этимологически родственных с Остарой / Эострой богинь весны и плодородия, как, например, Эос или Астарту.] Мы говорим: Как красная нить германско-немецкая сущность вплетена во множество наших праздников, обычаев, сказаний и привычек. Непрерывность существует, даже если она не прикреплена к десяткам различных письменных источников, но зато она позволяет почувствовать себя, угадать, открыть. Этот взгляд, впрочем, не противоречит высказанному выше утверждению, что мы должны опираться на научно обоснованные источники о древнегерманской религиозной истории, чтобы лучше ее понимать, и что мы не должны слишком легковерно воспринимать какие-либо интерпретации или предположения. Напротив, чем больше источников о нашей истории культуры, тем лучше! Но нас нельзя уговорить, что остатков германской культуры больше не существует, и что любая культура, так или иначе, происходит из средиземноморского пространства или с Ближнего Востока. Мы не слепые и потому узнаем германский обычай плодородия в сегодняшнем квестенфесте (народный праздник в Гарце, празднуемый в пасхальный понедельник), видим богиню Хольду в сказке о матушке Холле (госпоже Метелице), угадываем германское почитание солнца в день летнего солнцестояния в т.н. «кострах ко дню Святого Иоанна» (у славян – Иван Купала – прим. перев.), или руну Gebo в обычае класть столовые приборы крест-накрест на тарелку, если просишь добавку. Там, где в культурных образцах есть германская сущность, там мы также узнаем это и защищаем ее от бед этого разлагающего, «космополитического» времени. Это наша непрерывность, это наше традиционное сознание!

Быть язычником, это значит хранить старое и создавать новое; знать и осознавать свою сущность и свои корни, и думать, чувствовать и действовать в соответствии с этими основами. Это означает отречься от духа этого времени и критически проверять технические достижения модерна, не отвергая их при этом, тем не менее, с самого начала. Мы – не «новые язычники», так как мы как люди никогда не были «христианами», и поэтому не мутировали «заново» из христиан в язычников. Германец – это уже по природе язычник, свободный человек. Только из-за чуждых учений он переделывается в «христианина». Мы – не «новые язычники» в историческом смысле также уже потому, что язычники существовали всегда! Всюду, где германцы сохранили свое благочестие по отношению к священному, по отношению к жизни, где германцы хотели исследовать землю и космос, где германцы осмеливались добраться до сути самых глубоких тайн жизни, где германцы боролись и умирали за свободу своего рода, своего народа, где германцы тяжело работали и приветствовали мир земной... всюду там можно было найти язычников. Они были еретиками по отношению к христианскому, почитающему смерть учению «земной юдоли», от которой для слабых и грешных есть одно только освобождение – благодаря околевшему на кресте переднеазиату Иисусу из Назарета. Мы можем освободиться только сами, и это освобождение произойдет с помощью доказательства нашей энергии и творчества в этой жизни при сохранении священной природы. От самого маленького крестьянина до самого большого ума большинство сформированных германским духом людей Европы осознали или угадали и поэтому – осознанно или неосознанно – сбросили с себя христианскую власяницу кающегося и проявились как те, которыми они и были на самом деле с рождения: как язычники в самом лучшем смысле! Теперь наша задача состоит в том, чтобы стать обусловленным индогерманской традицией свободным человеком с ясным сознанием, нести это сознание также в мир и представлять крепость германской этики, которая сопротивляется нездоровому духу современного времени и дает вдохновение окружающим нас людям.

Материалы по теме:
Родноверие, определение. Язычество без перерыва. Язычники о Язычестве
Изведы о Родной Вере. На вопросы отвечает Ставр
Ставр и Белояр "Беседа о Славянском Родноверии"
Капища Святой Руси. Интервью с Велеславом
Путь. К предкам и предкам предков - богам. Интервью с Озаром Вороном
Фотографии: Купала 2013. Малоярославец
Фотографии: Купала 2014. Малоярославец. Купала под Рузой
Фотографии: Купала 2015. Малоярославец. Купальские дети
Картины славянской и языческой (родноверческой) тематики

 

К началу страницы
 



РУСКОЛАНЬ