Русский информационно-познавательный ресурс "Русколань"

.



Человековедение

М.Л. Бутовская
Глобализация идеалов красоты и этнокультурная специфика

Тайны пола. Мужчина и женщина в зеркале эволюции

Источник: М.Л. Бутовская. Тайны пола. Мужчина и женщина в зеркале эволюции.
Издательство: Век 2. Серия: Наука для всех. ISBN 5-85099-148-4; 2004г., Scan&Read "Русколань", 2014г.

Глобализация стандартов красоты

Исторический анализ показывает, что этнические идеалы красоты меняются в зависимости от размеров популяции, стандартов красоты окружающих народов и социально-экономической состоятельности и политического статуса данного народа. Показательной, в этой связи, является эволюция женского идеала калмычки. Являясь представителями монголоидной расы, калмыки в течение долгих лет проживали в окружении народов с выраженной европеоидной внешностью, и со временем в их облике стали просматриваться признаки метисации. Как пишет Э.Гучинова, среди калмыков давно утвердились представления о красоте, ориентированные на фенотип с европеидной примесью. Чем меньше у человека в настоящее время выражены типичные монголоидные черты, тем привлекательнее он воспринимается. Эти тенденции усиливаются в наши дни. Для монголоидной расы характерны прямые волосы черного, порой иссиня-черного цвета. Сегодня достоинством считается то, что нехарактерно для типично калмыцкой внешности: вьющиеся или кудрявые волосы не черного цвета, глаза, не типичные — карие, а — серые, зеленые или голубые, которые порой все же встречаются в народе.

Издавна однозначно красивыми считались дети от смешанных браков калмыков с некалмыками, а точнее, с немонголоидами — этот ребенок казался привлекательнее монголоида чистом виде. Таких детей называли «балдыр» (смешанные). Когда о ком-то говорили: балдыр(ка), то под этим подразумевалась исключительная внешняя привлекательность.

Смена стандартов красоты отчетливо прослеживается на японском материале. К началу XX века японские стандарты красоты стали постепенно смещаться в сторону европейской внешности. По мере осложнения политического климата в период с 1930-х по начало 1940-х гг. открытое восхищение европейской внешностью стало политически некорректным. А с 1954 г. японские стандарты красоты открыто сместились в сторону европеизации. Европейские стандарты стали интенсивно популяризироваться в средствах массовой информации. Современная японская молодежь старается подкрашивать волосы в светлые цвета, делать завивку, идет на дорогостоящие пластические операции, чтобы избавиться от эпикантуса ("монгольская складка", складка у внутреннего угла глаза человека, образованная кожей верхнего века и в разной степени прикрывающая слезный бугорок - прим. "Русколань") и выглядеть менее монголоидной. В наши дни японцы стали считать привлекательными и светлые глаза.

Варьирующие от культуры к культуре идеалы красоты, описанные выше, безусловно, играли важную роль для сохранения антропологических различий между популяциями. Однако в силу своего разнообразия и изменчивости во времени такие обусловленные культурой признаки не могли служить индикаторами потенциальной репродуктивной ценности женщины. Эти признаки оказывались значимыми лишь тогда, когда решающий выбор оптимальной партнерши по критерию ее репродуктивной ценности был уже сделан. В условиях малочисленности группы этнические стандарты красоты могут быстро и значимо меняться, — срабатывают защитные механизмы, препятствующие инбридингу и близкородственному скрещиванию (возможно, именно этими обстоятельствами объясняется калмыцкий и японский феномены).

Интенсификация контактов между далекими друг от друга культурами, развитие средств связи, массовая культура и колоссальное влияние западной культуры в странах Азии, Африки и Латинской Америки повлекли за собой, к несчастью, и тенденцию к глобализации (универсализации) канонов женской красоты. Белая кожа, большие миндалевидные глаза, длинные ноги становятся предметом вожделения местных красавиц в Китае, Японии и Индии.


Рис. 11. 1. Современные молодые японки стараются максимально европеизировать свою внешность.
Они красят волосы в светлые цвета и делают все возможное, чтобы их ноги выглядели длиннее. (Дано по Geo, 2004, 5).

В настоящее время сформировался целый рынок косметических средств, позволяющих осветлять кожу: сюда входят мыло, кремы, помады на основе достаточно токсичного вещества — гидрохинона (данное вещество разрушает структуру ДНК) или на основе кортикоидов (гормонов коры надпочечников). Эффект препаратов основан на том, что они разрушают меланин в клетках кожи, в результате чего происходит ее осветление. Косметические средства на основе гидрохинона или кортикоидов в Европе запрещены для широкого применения и могут использоваться только с врачебными целями, но в Африке и Азии их продолжают широко применять, несмотря на то, что они опасны для здоровья и могут провоцировать онкологические заболевания.

Желание быть более привлекательной толкает женщин на различные косметологические ухищрения. Так, косметологические клиники Европы и Америки переполнены пациентками, стремящимися увеличить свою грудь с помощью силиконовых имплантантов, избавиться от целлюлита, убрать лишний жир с живота и бедер.

Японки и китаянки озабочены еще более существенными изменениями собственной внешности. Красота по-американски, разумеется, никак не реализуема на базе их местных антропологических типов; генетически врожденными являются иные пропорции лица и тела. Японки и китаянки хотят иметь такие же длинные ноги, как у европейских женщин и готовы платить за это непомерные деньги, страдать и реально рисковать здоровьем. Современная хирургия позволяет удлинить ноги почти на 10 см, но для этого пациентки должны провести в гипсе 4-5 месяцев. Процедура рискованная и болезненная — большая и малая берцовая кости рассекаются над лодыжкой и внутрь вводят специальные зонды. Аналогичную процедуру осуществляют и на бедренной кости. Затем пациентки сами регулируют удлинение костей, подкручивая внешнюю систему винтов на 1 мм в день. Современные японки стараются избавиться от эпикантуса и тяжелой складки верхнего века, нос сделать более выступающим, а скулы менее заметными. Словом, пытаются сделать все, чтобы максимально стереть со своего лица какую-либо этническую специфику. Японкам и китаянкам перестали нравиться и собственные волосы: они старательно красят их в светлые цвета и делают химическую завивку (рис. 11.1). В последние годы популярным стало также использовать голубые и зеленые глазные линзы.

О чем поведали Барби, Шейни, Найтчел и другие

К сожалению, «идеалы к которым следует стремиться», вымышленные современным западным обществом, насаждаются с самого раннего детства. Кукла Барби с ее неестественными параметрами лица и тела фиксируется в качестве эталона красоты уже в детском подсознании. Девочки с малолетства пытаются соответствовать своему кумиру, — в результате, в современном западном обществе остро встала проблема борьбы с анорексией (отказ от приема пищи при сохранении аппетита под влиянием психопатологических расстройств прим. "Русколань"). Школьницам постоянно кажется, что они страдают повышенным весом, и они стараются ограничивать себя в еде, а то и вовсе отказываются от пищи и попадают в клиники с серьезными эндокринологическими и психическими нарушениями. Стараясь соответствовать вымышленному идеалу Барби, некоторые женщины решаются на самые отчаянные поступки. Например, американка Синди Джексон перенесла 27 пластических операций лица и тела, чтобы походить на Барби (рис. 11.2). Неизвестно, принесли ли эти изменения внешности личное счастье Синди, хочется думать, что да. В противном случае, все ее страдания и немалые затраты на пластических хирургов оказались напрасными.


Рис. 11.2. Американка Синди Джексон перенесла 27 косметических операций,
чтобы быть похожей на Барби (Дано по Geo, 2004, 5)

Если белые американки испытывают комплекс неполноценности, сопоставляя себя с Барби, что же ощущают представительницы других этнических групп? Специалисты отмечают, что еще одна острая проблема, связанная с триумфальным шествием продукта американской игрушечной индустрии, в ее подчеркнуто англосаксонской внешности. Даже в самих Соединенных Штатах психологи уже столкнулись с проблемами самоидентификации девочек афроамериканского, азиатского, латиноамериканского происхождения. Как и их европеоидные сверстницы, эти девчушки с детства играли в Барби (игрушечные пупсы и Мальвины с детскими пропорциями тела практически полностью исчезли с прилавков магазинов), и при , опросах психологов оказалось, что они стараются сопоставлять себя с Барби и заходят в тупик, не находя практически никаких общих черт. Их самосознание формирует образ «себя» на базе кукольных характеристик, вне всякой связи с реальностью, что создает реальные проблемы в жизни. Афроамериканки стараются хоть немного сузить дистанцию между собой и Барби, заплетая ей африканские косички или наряжая в яркие цветастые одеяния. Психологи полагают, что кукла Барби способствует формированию у подрастающего поколения девчушек комплекса неполноценности в целом (лицо и тело реальной живой женшины не могут соответствовать стандартам, заложенным в Барби). Это влияние оказывается еще более разрушительным в отношении девочек — представительниц других этнических групп, ибо в этом случае дело усугубляется еще более резким контрастом между внешностью куклы и ее хозяйки. Частичным решением проблемы был выпуск подружек Барби с темной и смуглой кожей и темными волосами (рис. 11.3).


Рис. 11.3. Куклы Шейни выпускаются в трех модификациях: у них варьируют
черты лица и цвет кожи. У Найтчел самая темная кожа, у Шейни
промежуточная по цвету, а у Аши — совсем светлая. (Дано по Chin, 1999).

Хотя в представлениях общественности новая серия этнически корректных Шейни отражает специфические характеристики лица и тела, детальный анализ их облика, проведенный американским антропологом Е.Чин, показал, что это не совсем верно. Действительно, Шейни, Аша и Найтчелл имеют кожу с разным оттенком смуглости, а их лицам придали определенные этноспецифические характеристики: Аша, самая светлокожая из них, имеет более светлые волосы, более тонкие губы и маленький носик, а Найтчелл, самая темнокожая, напротив, толстые губы и более широкий нос. Однако, в целом, любой человек, взглянувший на кукол, признает их исключительное внешнее сходство. В прессе много писали о том, что этнически корректные Барби сконструированы с учетом особенностей тела представителей этнических меньшинств. Линия кукол Шейни была запущена в производство в 1991г. и ее дизайнеры утверждали, что облик куклы претерпел существенные изменения: у темнокожих кукол бедра более развиты, округлые высокие, а ноги имеют несколько иную форму. В реальности, фигуры Барби и Шейни абсолютно одинаковы (рис. 11.4).


Рис. 11.4. Фигуры Барби и Шейни — вид сзади. Несмотря на все заверения
компании по выпуску этнически дифференцированных кукол, форма и
строение тела абсолютно идентичны. (Дано по Chin, 1999).

Нужно заметить еще одно обстоятельство, обсуждая проблему игры в куклы, самоидентификации и самооценки у детей, представителей этнических меньшинств США. Это волосы: их цвет, длина, форма и шелковистость. Возможно, вся серьезность структуры волос покажется непонятной российскому читателю, поэтому остановимся на этой проблеме более детально. Для девочек и женщин афроамериканок вопрос о типе волос далеко не праздный. Волосы являются одним из первичных расовых маркеров, и этот маркер приобрел выраженную политизированную окраску в наши дни. Особенно остро стоит вопрос о том, должны ли афроамериканки распрямлять свои волосы и придавать им шелковистый вид, ассоциирующийся с белокожим обликом. В экстремальной форме курчавые, жесткие волосы считаются «плохими», а шелковистые свободно спадающие волной — «хорошими». Как пишет К. Мерсер, волосы стали в американском обществе своеобразным атрибутом, посредством которого можно подчеркнуть свою расовую идентичность или нивелировать таковую.

Акцент на типе волос, как на расовом признаке имеет в США исторические корни. По данным Ш. и Г. Уайтов, именно белые в восемнадцатом и девятнадцатом веках создали миф, что тип волос является отчетливым расовым признаком. Есть данные, что женщины, владеющие рабами, заставляли своих рабынь, имеющих мягкие, шелковистые на ощупь волосы, сбривать их наголо, чтобы усилить ощущение их «черноты».

Важно отметить, что «раса», в первую очередь, выступает, как социальный конструкт, и больше покоится на идеологии, чем на внешних физических различиях. Девочки афроамериканки по-своему решают проблему расовых различий. Они заплетают волосы своим белым куклам на африканский манер (бриды и бусины в волосах, множество мелких косичек). Если бы в социальном и психологическом плане расовые различия являлись непреодолимыми, то такое преображение кукол имело бы мало смысла. Из интервью Е.Чин с девочками афроамериканками следует, что основное различие между собой и Барби они видят не в плане внешности, а скорее в образе жизни, манере разговора и деталях поведения. Барби хороша собой и явно никогда не сталкивалась с экономическими или этническими проблемами.

Кстати говоря, Барби и другие куклы этой серии — не самые лучшие игрушки для ребенка с любым цветом кожи и из любой социальной среды. Куклы Барби — взрослые девушки, они независимы и имеют все, вплоть до мужа (Кена). Их трудно доусовершенствовать и преобразовать. Они не возбуждают у Детей чувство нежности и ласки, или потребность заботиться, как это бывает с пупсами, игрушечными младенцами и простыми тряпичными куклами. Для девочки из современного общества — это невосполнимая утрата: в условиях малых семей и ограниченного контакта с детьми младшего возраста, не реализуется потребность в заботе о малышах, не развиваются материнские инстинкты.

Лики красоты: культурные стереотипы

Антропологическая литература изобилует указаниями на то, что стандарты красоты могут носить культурно-специфичный характер и изменяться в разные исторические эпохи. К таким характеристикам, прежде всего, относится степень упитанности женщин и наличие жировых отложений на теле. Этнографические материалы свидетельствуют, что в земледельческих культурах арабского Востока, Африки, Юго-Восточной Азии красивыми считаются дородные, полные женщины. Напротив, скотоводческие культуры красивыми видят сухощавых женщин с небольшой аккуратной грудью.

Существует взаимосвязь между критериями привлекательности женской фигуры и сложностью обеспечения пропитания. Проанализировав в 54 культурах идеальный тип женской фигуры и сложность обеспечения пропитания, Ю. Андерсон с коллегами показали следующее. Общества, в которых добыча пропитания является сложной задачей, предпочитают полных женщин. В подавляющем большинстве культур умеренно полная женская фигура является наиболее привлекательной. Только в культурах, где еда доступна всем без особых усилий (например, США), отдают предпочтение умеренно худым женщинам.

Если проследить динамику привлекательного образа женского тела в европейской культуре XX века, то можно заметить общую тенденцию к последовательному предпочтению более худых, высоких и узкобедрых женщин. Фотографии женщин, помещенные в журнале «Плейбой» и результаты конкурсов Мисс Америка указывают на эпохальную смену идеала женской красоты в направлении худощавости, большей общей субтильности, пропорционального увеличения длины ног.

У древних майя идеал красоты был «довольно асексуальный, но явно маскулинный — молодое, длинное, овальное лицо, слегка раскосые глаза, мясистые губы и удлиненный нос с горбинкой» (Кон, 2003). У народов экваториальной Африки превозносилась красота блестящей эбеновой кожи, а монголы воспевали луноликих женщин с уплощенным носом, черными глазами и прямыми густыми черными волосами.

В традиционной японской культуре привлекательными считались женщины с белой кожей и большими темными глазами. Светлые глаза представлялись японцам отталкивающими. Вагацума детально описывает смену стандартов красоты в Японии. В его работе приводится следующая история. В 1860 г., вскоре после того, как границы Японии открылись для внешнего мира, группа японских самураев посетила Вашингтон, в своих путевых заметках один из них написал: «У здешних женщин белая кожа, и оттого они выглядели исключительно привлекательно в своих пышных платьях, отделанных золотом и серебром. Но их волосы были рыжими, а глаза напоминали глаза собак, и это производило отталкивающее впечатление. Время от времени мне попадались на глаза женщины с темными волосами и черными глазами. Возможно, они принадлежали к какой-то монголоидной расе. Естественно, что они были более красивыми и привлекательными» (Wagatsuma, 1968).

Традиционные культурные стереотипы красоты связаны не только с цветом кожи, формой лица и носа, длиной и цветом волос, полнотой тела, но и размерами груди. У народов Северного Кавказа (дагестанцев, карачаевцев, черкесов и др.), калмыков и некоторых народов Центральной Азии маленькая грудь считалась более привлекательной, чем пышная. Как пишет Э.Гучинова, у калмыков развитая грудь (скажем, более второго номера бюстгальтера) считалась признаком некоей скороспелости, сверхразвитой чувственности и даже более того — симптомом распутства. Поэтому всем девочкам без исключения с малолетства одевали в качестве нижней одежды тугой лиф (кожаный корсет на шнуровке), препятствовавший росту молочных желез. Его не снимали ни днем, ни ночью до тех пор, пока девушка не вступала в брак. По мнению отечественного этнографа Я.Чеснова, объясняется это тем, что «девичье тело ритуально незрело и лишь замужней женщине можно получить необходимую соматическую полноту — развитую грудь». В ритуал первой брачной ночи входило развязывание узелков корсета: жених собственноручно производил данную процедуру и символически высвобождал чувственность избранницы. Напротив, в русской и украинской культурах именно полная грудь в сочетании с «гибким станом» виделась одним из наиболее привлекательных атрибутов женской красоты, который не скрывался, а скорее подчеркивался в девичьей одежде.

Хотя женщины с более светлой кожей (по сравнению с популяционным средним) и считаются у многих народов более привлекательными, однако предпочтение женщин со светлой кожей вовсе не универсальный признак всех культур. У народов, живущих в условиях обилия солнечного света (например, у арабов), более ценится светлая кожа, тогда как у современных американцев или европейцев желательным признаком является загорелая кожа. И в том, и в другом случае таковы характеристики, типичные для состоятельных слоев общества. Светлая кожа у арабов являлась и является свидетельством того, что женщина мало появляется на открытом солнце (то есть не работает в поле); у американцев же загорелая кожа свидетельствует о том, что ее обладательница достаточно обеспечена, чтобы позволить себе отдых на берегу океана. В Европе мода на загар существовала не всегда. Ее ввела Коко Шанель в 1923 г., вернувшаяся в Париж загоревшей после отдыха на море.

Длинные густые волосы исключительно ценятся у китаянок, японок, монголов, таек. Аналогичное отношение к женским волосам прослеживалось всегда в русской, украинской культуре и большинстве других европейских культур. Однако у многих африканских народов женщины бреют голову наголо, и именно такой женский облик представляется здесь привлекательным.

Соматические предрассудки и расизм

Расовые и этнические предрассудки часто связаны с формированием определенных стереотипов красоты. Поэтому, исходя из вышеизложенных представлений о наличии у человека эволюционных основ в восприятии мужской и женской красоты, важно понять, каким образом на выбор постоянного полового партнера могут влиять культурно-специфические факторы.

Соматические предрассудки нельзя считать непременным атрибутом всех обществ со смешанным этнорасовым составом населения, особенно там, где в недавнем прошлом была выражена отчетливая расовая стратификация. К числу таких стран, прежде всего, нужно отнести США и ЮАР. Соматические предрассудки являются следствием исторических взаимоотношений между представителями разных расовых групп, а также следствием политических и экономических факторов. Черные рабы в Америке подвергались политической, экономической и социальной дискриминации на протяжении нескольких столетий, и в настоящее время афроамериканцы продолжают оставаться наименее обеспеченной категорией населения. Помимо США, существенная доля африканцев (около одной трети всех рабов, доставленных на Атлантическое побережье Америки) попали на плантации Бразилии. В результате современное население Бразилии имеет смешанный расовый состав, и в отдельных районах страны (например, в северо-восточной ее части) выходцев из Африки большинство.

В ходе истории расовые отношения в США и Латинской Америке складывались по-разному, и это в первую очередь отразилось на социальном и политическом положении потомков от межрасовых браков. Если в США столетиями соблюдалось «правило одной капли», и к категории цветных относили даже лиц с незначительной примесью негритянской крови, то в Бразилии такие люди однозначно считались белыми, а потомки от межрасовых браков относились к промежуточной расе. В результате стигматизация, связанная с черным цветом кожи, не распространяется в Бразилии на потомков от смешанных браков. Если в США дискриминация по принципу черные — белые осуществлялась в категориальных понятиях, в Бразилии эти различия виделись, скорее, как непрерывный ряд, на одном конце которого находились лица африканского происхождения, на другом — выходцы из Европы. Для традиционной расовой классификации в США большое значение имеет фактор происхождения: дети негров по определению классифицируются как негры. Напротив, по бразильским понятиям, самое важное это внешность человека. В результате дети одних родителей могут относиться к разным расовым категориям, если цвет кожи у них различен. Для бразильского общества межрасовые дружеские отношения, романтические и брачные связи — явление достаточно распространенное, в США, напротив, межрасовые контакты продолжают оставаться ограниченными даже в наши дни.

Было бы неверно думать, что в Бразилии отсутствует расовая сегрегация. На юге Бразилии преобладает белое большинство. В крупных городах, Сан-Паулу, Рио-де-Жанейро, Сальвадор, представители высших слоев общества в подавляющем большинстве белые, а мулаты там занимают промежуточное положение и имеют более высокий социальный статус, чем негры.

Д.Джонс исследовал связь между расовой принадлежностью и привлекательностью в Бахии, северо-восточной части Бразилии. Для этого он предложил 25 экспертам, местным мужчинам и женщинам, оценить степень привлекательности женщин, изображенных на 30 фотографиях. Возраст женщин колебался от 19 до 35 лет, они различались между собой по цвету кожи (от черного до белого) и чертам лица (от негроидных до европеоидных). В исследовании было выявлено, что привлекательность положительно коррелирует на достоверно высоком уровне со светлой кожей и не негроидными чертами лица (r=0,68, p<0,01). Вместе с тем, достоверно самые низкие оценки по привлекательности получили женщины, обладающие черной кожей и негроидными чертами. Однако женщины с промежуточными характеристиками не отличались достоверно по степени привлекательности от женщин с белой кожей и европеоидными чертами лица. В другом исследовании Д.Джонс предлагал американским студентам оценить по фотографиям степень привлекательности студенток из университета Бахии. Все девушки были со светлой кожей, но часть из них имела негроидные черты лица. Американцы оценивали лиц с европеоидной внешностью, как достоверно более привлекательных. Аналогичный опрос среди студентов в Бахии дал совершенно иные результаты: молодые люди не считали подчеркнуто европеизированную внешность максимально привлекательной. При оценке привлекательности фотографий американских студенток, американцы считали светловолосых женщин наиболее привлекательными, тогда как студенты из университета Бахии не рассматривали цвет волос, как наиболее привлекательную деталь женской внешности.

Таким образом, на этом примере становится очевидным, что соматические предрассудки зависят от местных культурных традиций. Хотя и американцы, и бразильцы демонстрировали выраженное негативное отношение к негроидной внешности и черному цвету кожи, обращает на себя внимание то, что бахийские респонденты не считали белых более привлекательными, чем представителей смешанных рас.

Можно предположить, что определенную роль в формировании соматических предрассудков могут играть три универсальных фактора:

1. Для человека типично связывать привлекательность с высоким социальным статусом.
2. Усредненные по данной популяции черты внешности людям кажутся наиболее привлекательными.
3. Женщины с более светлой кожей кажутся мужчинам более красивыми.

По всей видимости, именно связь между физическими чертами и социальным статусом лежит в основе соматических предрассудков. Привлекательными во всех культурах представляются именно те черты, которые преобладают у представителей высших слоев общества. Однако врожденная предрасположенность к эстетическому предпочтению усредненных признаков внешности также играет свою роль в оценке привлекательности. Именно по этой причине в бразильской выборке не выявлено статистических различий между привлекательностью индивидов с выраженными европеоидными чертами лица и с промежуточными характеристиками. Однако этот фактор лишь усиливал отрицательное отношение к лицам с подчеркнуто африканской внешностью. Наконец, предпочтение женщин с более светлой кожей, отмеченное в большинстве человеческих популяций, также могло способствовать формированию соматических предрассудков в пользу светлокожих партнеров.

Красота: манипуляции с телом

Культура формирует определенные вкусы, которые касаются стиля прически, наличию татуировок и рубцов на теле, формы черепа (искусственная деформация) и размеров женской ноги. Все эти признаки играют центральную роль в определении групповой принадлежности и обозначении социального статуса и кажутся представителям данной группы крайне привлекательными. Однако представители другой культуры могут находить (и действительно находят) многие из этих черт неприятными и даже отталкивающими.

Важнейшим аспектом красоты в любой традиционной культуре является придание женщинам (равно как и мужчинам) этноспецифических черт с помощью татуировок и шрамирования. Во многих культурах мира часть такого рода меток является опознавательными знаками принадлежности к конкретной культуре, возрастному и социальному статусу, а часть — строго индивидуальна и призвана делать внешность своего обладателя неотразимой. К примеру, в Индии и арабских странах традиционно принято наносить хной на кисти рук (преимущественно ладони) и стопы затейливый орнамент. Процедуры нанесения татуировок и рубцов — трудоемки, длительны и весьма болезненны. Порой татуировка и рубцевание является единственным различительным признаком соседних групп. Именно татуировка лица служила единственным отличием матумбока от остальных манганджа, по описаниям Д. Ливингстона (Д. и Ч. Ливингстон, 1956, с.334-335): «Их отличительный признак состоит из четырех татуированных линий, которые расходятся в разные стороны от того места между бровями, где мускулы образуют бороздку. Другие линии татуировки, так же, как и у всех манганджа, проходят длинными рубцами, которые, перекрещиваясь друг с другом под определенными углами, образуют множество треугольных промежутков на груди, спине, руках, бедрах. Верхний слой кожи разрезается ножом, и края надреза оттягиваются в стороны, пока не появится новая кожа. Повторением этого приема образуются линии резких рубцов, о которых думают, что они придают красоту, не заботясь о том, как много боли причиняет эта мода». На создание подобных шедевров порой уходят годы. Тем не менее, отказаться от них никому и в голову не приходит, ибо это означало бы выглядеть белой вороной и нарушить сложившиеся веками традиции.

«Все туземцы,— пишет Д.Ливингстон о своем путешествии по Замбези, — татуированы с головы до ног, причем у различных племен различные рисунки, характерные для данного племени. Люди племени матубока, или атимбока, выдавливают на коже лиц маленькие бугорки, так что лица выглядят усыпанными бородавками и угрями. Молодые девушки выглядят хорошенькими до тех пор, пока это противное украшение не делает черты лица более грубыми и не старит их... Их прекрасные зубы выщербливаются или заостряются как у кошек» (Д. и Ч.Ливингстон, 1956, с. 250). Обычай рубцевания сохраняется во многих культурах до наших дней. У юго-восточных нуба (нубийцев), обитающих на юге Судана, рубцы в области лба и надбровных дуг, а также многочисленные рубцы на теле, образующие сложный орнамент делали женщин неотразимыми в глазах мужчин (рис. 11.5).


Рис. 11.5. Женщины из племени нуба наносят на лицо и тело
множественные рубцы в форме шипов и бородавок:
а) рубцы на лице и б) рубцы на теле у девушек из племени нуба, южный Судан.
(Фото Лени Рифеншталь).

Любопытна в этой связи получившая широкое распространение в современном обществе мода на татуировку тела и пирсинг. Разноцветные татуировки можно наблюдать на теле известных кинозвезд, поп и рок музыкантов, спортсменов. А колечком в пупке или сережкой в брови сейчас не удивишь ни строгого университетского преподавателя, ни школьного учителя в российской глубинке. Некоторые специалисты допускают, что такие манипуляции с телом являются компенсаторной попыткой усиления собственной идентичности в унифицированном до предела современном мире.

В современной западной культуре все большую значимость в качестве атрибута внешней красоты приобретают ровные белые зубы. Мужчины и женщины тратят тысячи долларов, чтобы избавиться от досадных огрехов — кариеса, неровного выщербленного края, или восстановить идеальный зубной ряд с помощью брекетов. Однако далеко не во всех культурах белые и ровные зубы признаются красивыми. Многие культуры видят в этом сходство с зубами животных и пытаются изменить их внешний вид путем различных манипуляций. Это, в первую очередь, подпиливание или удаление передних зубов (нижних резцов, верхних резцов, клыков), а также чернение зубов особым лаком (процедура широко распространенная в традиционной японской, китайской и индонезийской культурах, а так же в других культурах Южной и Юго-Восточной Азии).

В традиционной Японии, когда девочке исполнялось 12 лет, ей начинали регулярно чернить зубы сажей. В Индонезии и ряде других стран Южной и Юго-Восточной Азии женщинам не только чернили, но и подпиливали зубы. Древние майя подпиливали зубы, придавая им форму зубцов. Во многих культурах мира непременным атрибутом инициации (мужской и женской) является выбивание зубов (чаще всего это нижние или верхние резцы, но могут также удалять и клыки). У масаев обычай удалять два нижних резца у мужчин и женщин сохраняется и в наши дни (рис. 11.6). У нуэр Судана выбивают девушкам передние зубы в день свадьбы. А палеоиндейцы Гондураса инкрустировали передние зубы драгоценными камнями.


Рис. 11.6. Обычай удалять центральные резцы сохраняется у масаев и в наши дни. Молодые масайские женщины.
(Фото М. Л. Бутовсвкой).

Подробное описание процедуры обтачивания зубов у манганджа можно встретить в дневниках Д.Ливингстона, путешествовавшего по Восточной Африке: «Зубы здесь, так же, как и у бабиза, обтачивают так, что они становятся остроконечными. Некоторые манганджа зазубривают все передние верхние зубы при помощи маленьких кварцевых камешков. У одних зазубрины угловатые, у других — округленные, последний вид зазубрин придает краям верхних передних зубов форму полулуний. Другие племена делают впереди, посередине между верхними зубами, отверстие треугольной формы. Удивительно, что в результате обтачивания и скобления, которым подвергаются зубы, согласно моде, не бывает зубной боли, которая появляется у нас, когда случайно отломится кусочек зуба» (Д. и Ч.Ливингстон, 1956, с. 335).

Во многих племенах Амазонии женщины и мужчины прокалывают губы и просверливают носовую перегородку, чтобы украсить себя палочками, костяными вставками и деревянными брусочками. Женщины из индийского племени апатани, населяющего северо-восточную Индию не только наносят на лицо татуировку, но и вставляют в проколотые отверстия на крыльях носа вставки из различных материалов. Батакуды Бразилии делают отверстие в нижней губе и вставляют в нее деревянные диски, с возрастом диаметр отверстия увеличивается благодаря тому, что старые диски регулярно заменяют новыми, большего размера. Женщины хиваро, индейцы верховьев Амазонки, прокалывают отверстие в нижней губе и вставляют в него цилиндрическую вставку, а индейцы Венесуэлы в дополнение к этому вставляют костяную палочку в высверленное отверстие в носовой перегородке (рис. 11.7). Дополнительным украшением служит татуировка на лицах. Тлинкиты Аляски также протыкают нижнюю губу, украшая ее костяной вставкой.


Рис. 11.7. Индейцы Амазонии украшают свое лицо татуировкой и костяными
или деревянными вставками — палочками и брусочками.
Палочки вставляются в просверленное отверстие в носовой перегородке,
а брусочки — в нижнюю или верхнюю губу.
Украшения нижней губы деревянными брусочками у индейцев хиваро.
(Дано по Ганзелка, Зигмунд, 1959).

Впрочем, у некоторых народов акванга, цилиндрики из металла или слоновой кости, вставленные в нижнюю губу женщин — не просто украшение, а признак статуса (рис. 11.8). У племени туркана, обитающего на берегах озера Рудольф, существуют две формы брака. Девушка, пришедшая в дом мужа с наследством в виде стада из 20-30 коров, считается «настоящей женой». Ее сын после смерти отца является официальным наследником. Официальная жена носит в нижней губе акванга — подарок мужа. Если женщина разводится и покидает дом мужа, она вправе забрать с собой сына первенца, но должна вернуть акванга бывшему супругу. Девушки, вступившие в брак с мужчиной, но не закрепившие брачный союз приданым в виде скота, оказываются на положении наложниц. Их статус ниже, а дети не имеют права наследования отцовского имущества. Узнать таких жен можно по отсутствию акванга в нижней губе.


Рис. 11.8. Акванга — брусочек из кости или металла, продетый в нижнюю
губу является символом статуса у женщин племени туркана.
(Дано по Кулик, 1988).

Аналогичные культурно-специфические манипуляции с телом, считающиеся красивыми только у представителей своего племени (этнической группы), чрезвычайно распространены и в других частях света и, возможно, также связаны с «защитой своих женщин» от притязаний мужчин соседей. Вот как описывает свои впечатления Д.Ливингстон, побывавший во время своих странствий в районе о. Ньяса. «Жителей озера никак нельзя назвать красивыми: женщины, выражаясь мягко, как подобает, когда речь идет о прекрасном поле, очень некрасивы. Те меры, которые они применяют для того, чтобы стать красивыми и привлекательными, делают их просто отвратительными. Пелеле, или украшение верхней губы, обычно носят все дамы. Наиболее ценные пелеле делаются из чистого олова, которому придается форма маленького блюдца; некоторые делаются из белого кварца и придают женщине, носящей его, такой вид, как будто целый дюйм или более прайсовской патентованной свечи проткнули через губу, которая и торчит у кончика носа. Некоторые женщины, не довольствуясь верхними пелеле, доходят до крайности и продевают еще одно пелеле в нижнюю губу через отверстие, находящееся почти против нижних десен. Некоторые пелеле делаются из глины кроваво-красного цвета. Эти губные кольца очень модны, но они так противны, что ни время, НИ привычка не МОГЛИ заставить нас смотреть на них без отвращения» (Д. и Ч.Ливингстон, 1956).

Процедура, посредством которой женщины одевают пелеле, требует значительных усилий и упорства. Вот как описывает тот же исследователь данный процесс: «Еще у девочек протыкают верхнюю губу около носовой перегородки и вставляют небольшую булавку, чтобы прокол не зарос. Когда ранка заживет, булавку вынимают и заменяют ее другой — большего размера. Это повторяется из недели в неделю, из месяца в месяц, из года в год. Процесс увеличения отверстия на губе продолжается до тех пор, пока в него можно будет легко ввести кольцо диаметром в два дюйма. Все женщины горных районов носят пелеле; оно является обычным украшением также в районе верхней и нижней Шире... Верхняя губа, выступающая на два дюйма вперед по отношению к кончику носа, — ужасно безобразное зрелище. Когда женщина, долго носящая полое бамбуковое кольцо, улыбается, действием скуловых мускулов кольцо и верхняя губа подбрасываются вверх выше бровей. Нос тогда виден в средине кольца, зубы обнажены; видишь, что они старательно обточены, чтобы иметь форму кошачьих или крокодильих. Пелеле одной старой дамы, Чиканда Кадзе, женщины-вождя, примерно в 20 милях от Морумбалы, висело ниже подбородка, окаймленное частью верхней губы... Как появилась эта ужасная мода — загадка... Почему носят женщины эти штуки? — спросили мы старого вождя Чинсунсе. Видимо удивленный таким глупым вопросом, он отвечал: Для красоты, конечно! У мужчин есть борода и усы, а у женщин нет. На что же была бы похожа женщина без усов и без пелеле? У нее был бы рот, как у мужчины, но без бороды. Вот смех!» (Д. и Ч. Ливингстон, 1956, с.73-74).

Обычай носить пелеле в верхней или нижней губе продолжает сохраняться в наши дни в некоторых районах Африки. Деревянные или костяные диски диаметром до 5 см в верхней губе маконде, обитающие на границе Мозамбика и Танзании, носили еще в 70-е годы 20 века (рис. 11.9).


Рис. 11.9. Молодая женщина племени марси с пелеле в нижней губе.
  (Дано по Egremont-Lee, The Times, 9 March, 1996).

Носят пелеле только замужные женщины. Однако, по воспоминаниям стариков, раньше такие диски в верхней губе носили и мужчины. Пелеле — своеобразный знак принадлежности к конкретному племени, позволяющий отличать своих от чужих, по мнению самих маконде сыграли не последнюю роль в их историческом прошлом: португальские работорговцы предпочитали не захватывать людей со столь «изуродованной» внешностью. Небольшие по численности племена марси (менее 10000 человек), обитающее в юго-западной Эфиопии в долине реки Омо, и сарма (30000 человек), населяющее пограничные районы Эфиопии и Судана, носят пел еле в нижней губе (рис. 11.9). Когда девушка достигает 15-16 летнего возраста, мать или другая женщина деревни делает разрез в нижней губе. В отверстие вставляется небольшая деревянная затычка, когда ранка заживает, девушка меняет затычку на большую по размеру. В течение нескольких месяцев деревянные вставки увеличиваются в размере до тех пор, пока хозяйка не сочтет достигнутый диаметр пелеле достаточным.

Еще один пример своеобразных вкусов на женскую красоту можно встретить в приграничных районах между Таиландом и Бирмой у племени каренов-падонгов, или «длинношеих». Девочкам этого племени с раннего детства ежегодно надевают по одному латунному или бронзовому кольцу (рис. 11.10). В результате к моменту достижения брачного возраста шеи у красавиц вытягиваются на полметра. Общий вес шейных колец может достигать 5 кг. В литературе широко распространен миф, что такие кольца делают хозяйку послушной в руках мужа. Якобы, в наказание за неповиновение и другие проступки, мужья снимают кольца с шеи супруги, при этом шея ломается и та умирает в мучениях. В реальной жизни лебединые шеи женщин не ломаются, когда с них снимают украшения. Откуда же берет начало столь странный обычай? Ведь ничего похожего не зафиксировано ни у соседних народов, ни где-либо в другой части света? По мнению некоторых антропологов, у данного обычая также имелась вполне практическая подоплека. В регионе обитания каренов-падонгов постоянно вспыхивали войны, а женщины считались одним из самых желанных военных трофеев. Неправдоподобно длинные шеи делали женщин падонгов малопривлекательными для захватчиков. Как и мужчины с других континентов, мужчины падонги, видимо, обезопасили себя от потерь женской половины хитрым способом: ввели локальную моду на длинную женскую шею.


Рис. 11.10. У девушек падонгов шею удлиняют с помощью колец. Каждый год им надевают по новому кольцу.

Традиции женской красоты могли носить не только племенной, но и статусный, кастовый характер. Так, в древнем Китае непременным атрибутом женской красоты считалась крохотная ножка, напоминавшая цветок лотоса (идеалом считались ножки до 7 см длиной, а женская нога более 10 см считалась неэстетичной). Чтобы добиться такого эффекта, девочкам из состоятельных семей в раннем возрасте надевали на ноги деревянные колодки, деформировавшие растущие кости стоп (рис. 11.11). Плата за подобную красоту была непомерно велика — женщины с изувеченными ногами практически не могли самостоятельно передвигаться. Женщина с такими ногами могла вступать в брак только с обеспеченным мужчиной, ибо была не способна к работе и активным передвижениям. Следовательно, предполагаемая цель (удерживать женщин в пределах собственной социальной группы) достигалась без проблем.


Рис.11.11. Ножки-лотосы у китаянок не превышали 10 см.
Женская стопа была столь деформирована, что они не могли самостоятельно передвигаться.

Во многих обществах мужчины нисколько не уступают женщинам в страсти украшать. Это разнообразные татуировки, художественная роспись по телу и лицу, растягивание продырявленных мочек ушей и декорирование получившихся отверстий различными вставками из дерева, кости, металла, перьев (рис. 11.12).


Рис. 11.12. Слева — Мужчины племени нуба украшают лицо и тело причудливыми росписями.
(Фото Лени Рифеншталь).
Справа — мужчина-индеец со вставкой в ухе.
(Дано по Wustman, 1963).

Распространенным способом изменения внешности является деформация головы. В одних случаях деформация головы является признаком принадлежности к культуре, в других — принадлежности к высшим слоям общества или, например, к касте воинов. Деформации практиковались с древних времен. Специалист по деформации черепа Е.В.Жиров (1940) выделял четыре основных типа деформации головы: затылочную, лобно-затылочную, теменную, кольцевую. Лобно-затылочная деформация осуществляется при помощи преднамеренной фиксации головы ребенка повязками или дощечками, а кольцевая деформация связана с бинтованием головы и охватывает всю голову. Деформация головы характерна для царских семей Египта. Отечественный антрополог М.Б.Медникова обращает внимание на то, что деформация головы была отчетливо выражена у египетской принцессы из эль Амарны примерно 1360 г. до н.э., а также у всем известной Нефертити. Лобно-затылочная и кольцевая деформации были широко распространены также в Передней и Средней Азии.

В настоящее время остается неясным, почему наши предки стали прибегать к деформации головы. Возможно, подобно рубцеванию, татуировкам и пирсингу, она являлась еще одним способом отделить «своих» от «чужих» (что было крайне важно, например, для касты воинов у ацтеков). Или же, изменяя подобным образом свою внешность, высшая знать демонстрировала свое неземное происхождение, дистанцировалась от простых смертных. Ясно одно, что деформация головы никоим образом не являлась фактором, снижающим в глазах представителей других культур, женскую привлекательность. О красоте Нефертити до сих пор ходят легенды, а ее изображения вызывают неподдельное восхищение у наших современников.


Дополнение к материалу. На фотографиях Вы видите кукол, цена которых меняется
в зависимости от оттенка кожи.

Интервью с М. Л. Бутовской

Предисловие от авторов сайта Ethology.ru:

Несмотря на интерес авторов сайта к этологии, актуальность подобного проекта не была очевидной. В Рунете – просто засилье квази-популярной этологии, которая лишь дискредитирует её; в книжных магазинах - почти полное отсутствие учебной, да и не только литературы по этологии и смежным наукам. Всё это по сути дела оставляло только один выбор – быть клоном новостных изданий и сайтов, где периодически появляются неизвестно откуда взявшиеся материалы сомнительного содержания. Пытаясь исправить существующее положение дел, мы обратились к ведущим специалистам в области изучения поведения животных и человека с вопросом о том, с чего начиналась этология, что такое этология сейчас и каковы ее перспективы развития в нашей стране. Первым человеком, откликнувшимся на нашу просьбу, оказалась доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН, профессор Учебно-научного центра социальной антропологии Российского государственного гуманитарного университета, автор более 150 работ МАРИНА ЛЬВОВНА БУТОВСКАЯ. Беседу провел обозреватель сайта ethology.ru Никита Кочетков.

Марина БутовскаяНикита Кочетков: Марина Львовна, существует множество определений этологии, а что представляет собой этология для Вас?

Марина Бутовская:
Этология – это наука о биологических основах поведения.

Н.К.: Есть такое мнение, что корректнее говорить об изучении генетически обусловленного поведения...

М.Б.:
Это мнение не может быть верным, потому что лишь на этапе классической этологии исследователи концентрировали свои усилия на изучении генетически закрепленных, врожденных форм поведения. Позднее стало совершенно очевидным, что многое в поведении не детерминировано жестко на генетическом уровне, и основные исследования этологов были направлены на изучение взаимного влияния врожденных факторов и среды при формировании видоспецифичного поведения животных. Сейчас никто из компетентных исследователей не станет говорить о том, что какое-либо поведение на столько-то процентов определяется генетикой, а на столько-то – средой. Основные интересы современных этологов сосредоточены на изучении эволюции различных форм поведения, оценке нейрофизиологических параметров, лежащих в основе конкретной формы поведения, моделировании связей между экологическими факторами и социальными характеристиками вида (группы в пределах вида) и так далее.

Н.К.: Одно из направлений этологии изучает поведение человека. Как Вы считаете, является ли оно научным и насколько правомерно переносить закономерности, обнаруженные у животных, на поведение человека?

М.Б.:
Конечно, является. Этология человека – не просто описательная наука, а четко очерченная область знаний с целым арсеналом количественных методов. Она имеет хорошую методологическую базу и опирается на эволюционную теорию. Точно такая же, как, например, физическая антропология.

Н.К.: Но существует точка зрения, которой придерживаются многие известные и компетентные в этой области люди - например, Докинз. Она подразумевает невозможность проводить прямые аналогии между животными и человеком, считая все биологическое настолько сильно преломленным через призму культуры, что от него не остается и следа...

М.Б.:
Это совершенно неудачный вариант для примера, потому что Докинз – своего рода экстремал. Даже в области социобиологии он находится в абсолютно «крайних» рядах, с ним не соглашаются многие его коллеги, поэтому насчет Докинза я была бы очень аккуратна. И еще. Дело в том, что феномен, который принято называть генно-культурным слоем эволюции, - это вообще отдельная область исследований. Она достаточно специальна и представляет собой передний край исследований по этологии человека. В принципе, никто не отрицает (нужно быть сумасшедшим, чтобы делать это), что культура не сыграла никакой роли в жизни человека. Но социобиологи и этологии задаются вопросами о том, откуда взялась культура, как она построена, по каким законам она формируется, и влияют ли на процесс формирования культуры биологические основы поведения человека и его эволюционное прошлое. И отвечают на эти вопросы положительно.

Н.К.: А возможна ли передача в генотипе каких-либо культурных ценностей?

М.Б.:
Я не знаю. Тут нужно понять, откуда берутся культурные ценности, что это такое? Возможно допустить, что процесс формирования определенных ценностей может варьировать до некоторых пределов в зависимости от превалирования тех или иных психотипов в конкретной группе. То есть, допустимо предположить, что в сходных условиях среды и при одинаковых экономических составляющих могут формироваться различные культурные ценности. Трудно говорить о генотипической предрасположенности к конкретным культурным феноменам, но можно допустить, что люди с разными генотипами (соответственно, у них будут различаться и фенотипы) будут оказываться в различной мере восприимчивы к конкретным культурным инновациям. В этой ситуации, новое поведение может, возникнув, получить широкое распространение, а может – угаснуть. Однако маловероятно, чтобы существовала четкая генетическая основа для культуры.

Н.К.: У Докинза ведь есть какие-то аналогии, когда он вводит понятие «мима».

М.Б.:
Ну это только аналогии, это некое представление о том, что культура развивается по неким законам, которые, возможно, похожи на законы эволюции на генетической основе. Вот и все. Аналогично единицам биологического наследования могут существовать и единицы наследования культурного.

Н.К.: Марина Львовна, как Вы думаете, можно ли попробовать выявить пропорцию вклада биологического и социального в человеке?

М.Б.:
Нет, и здесь неправильно поставлен вопрос. Вообще попытки выяснять, насколько процентов отражена, допустим, генетика, и насколько - воспитание, по-моему, совершенно непродуктивны. И главное, что они даже ничего вам не дадут. Ну допустим, даже если вы определите на глаз – это 40 или 30, или 50 процентов, то о чем это, собственно, будет говорить? Вопрос не в процентах. Я вообще не уверена, что можно говорить об этих процентах!

Н.К.: Об этом очень много пишут в научно-популярных публикациях, причем часто редуцируя один или другой вклад. Кстати, а как Вы относитесь к популяризации этологии?

М.Б.:
Хорошо, только в этой области не надо передергивать. Популяризация может быть хорошая и плохая. Любая научная статья – сложная, потому что там специфическая терминология, и люди должны хотя бы немного иметь представление об этой науке, потому что иначе современную научную статью по этологии они читать не смогут. Это касается и любой другой дисциплины. Я бы сказала так: популяризация нужна, но популяризация должна исходить от специалиста. Потому что если за это берутся непрофессионалы, если они не имеют к этому делу реального отношения – это часто приводит в данной области знания к карикатуре на истинные достижения в данной науке. Такое происходило на Западе не раз с этологией: в результате эту дисциплину обвиняли во всех смертных грехах (пропаганде насилия и агрессии, сексуальной распущенности и неравенства полов, например). В то время как грамотная популяризация открытий в области этологии человека могла бы принести несомненную пользу обществу, потому что осознание специфики человеческого поведения как феномена сформировавшегося в процессе миллионов лет эволюции (аналогично человеческой морфологии) ничуть не умаляет человеческого места в природе. Напротив, это делает его частью всего сущего, и напоминает ему о крайне легкомысленном отношении в окружающей среде и потребностях в контакте человека с растительным и животным миром вокруг него. А указание на биологические корни человеческой агрессивности идет в этологии рука об руку с доказательством солидной эволюционной предрасположенности к миролюбию в отношениях с себе подобными. Популяризаторы часто выхватывают какой-либо один аспект проблемы; гонясь за сенсацией и не посвящая публику в реальную суть дела. В этих условиях (и это уже тоже имело место применительно к этологии) ученые должны защищаться от нападок, которых попросту не заслужили (ибо никогда не утверждали того, что им инкриминируют).

Н.К.: Как Вы думаете, нужны ли такие дисциплины, как этология, зоопсихология, в гуманитарных ВУЗах?

М.Б.:
Зоопсихология, как вы знаете, присутствует в программах, в этом смысле была некая мудрость наших властей в социалистические времена. Это по большей части заслуга К. Фабри, который приложил массу усилий для внедрения этой дисциплины в учебные программы для психологов. Если бы психологи слушали хотя бы этот курс в современной версии (со времен Фабри в этологии и сравнительной психологии сделано очень и очень много нового), я считаю, это было бы замечательно. Нужен ли он сейчас? Думаю, что зоопсихология несомненно нужна. А дисциплина, которая бы изучала, скажем так, эволюционные основы поведения человека, по-моему просто необходима всем гуманитариям. Это мое глубокое убеждение, потому что все неправильные теории и все глупости, связанные с ограниченностью каких-то методов, даже прикладных, в психологии, связаны с непониманием того, что человек – это биологическое существо. Многие психологи сейчас декларируют этот тезис, но все равно продолжают говорить о том, что человек при рождении – это чистый лист, tabula rasa, на котором можно написать все что угодно путем воспитания. На самом деле что угодно написать нельзя. И сходные социальные условия, сходная среда могут формировать людей с абсолютно разным поведением. Напротив, и тому есть множество примеров, когда люди со сходным генотипом (однояйцевые близнецы) разлученные вскоре после рождения и выращенные в разных семьях, в разных городах (и даже не подозревающие о существовании друг друга) ведут себя сходным образом, выбирают сходные профессии, занимаются одинаковыми видами спорта, предпочитают одинаковый стиль в одежде и выбирают супругов со сходными именами. Игнорирование биологической составляющей в поведении человека ничего кроме больших неприятностей в теории и на практике не сулит.

Н.К.: Что вы имеете в виду?

М.Б.:
Образование психологов, а с ними я общаюсь очень тесно и плотно уже много лет, построено таким образом, что они уверены, что биологического в человеке очень мало. Следовательно, по их мнению, можно разработать какие-то схемы, которые оценивали бы специфику человека с этих позиций – чисто культурных, которые позволят все описать, рассказать и объяснить. Но, заметим, на таких позициях они стоят давно, а воз и ныне там, и многие психологические техники почему-то редко бывают успешными. Я приведу в пример психоаналитиков, которые на самом деле предлагают пациентам своего рода постоянный костыль, пациенты попадают к ним и оказываются в полной зависимости. Часто - на всю жизнь. Получается, что этот метод не позволяет пациента вылечить, а привязывает его к себе? Причем намертво. Потому что если (я говорю о крайних случаях, конечно) нужно уехать отдохнуть, и нет связи с врачом, то пациент начинает паниковать. Это просто зависимость, психологическая зависимость. Об излечении, каком-то реальном эффекте здесь речи вообще не идет. Нельзя отрицать, что существуют новые методы, прогрессивные, и реально это помогает во многих случаях – например, помощь при стрессах, различных пост-травматических синдромах.

Люди должны знать - как пациенты, так и врачи - что существуют какие-то универсальные закономерности формирования поведения человека. Не люблю я это слово, но все же - инстинкты в классическом понимании и этологическом – это совсем не то, что сейчас мы имеем в виду, используя этот термин. Потому что классические этологи считали, что инстинкт – это нечто врожденное, которое проявляется без всякой связи с внешним миром, не требующее обучения и какого-либо опыта. На самом же деле мы сейчас хорошо знаем, что большинство реальных сложных инстинктов, если речь не идет о червях, но уже о мышах, проявляется только тогда, когда индивид получал возможность освоить данное поведение (наблюдая за взрослыми особями своего вида и тренируясь сам). Большинство поведенческих феноменов, которыми мы изучаем и анализируем - инстинктами не являются. Здесь нет ничего плохого ни для этологии, ни для нас с вами, потому что мы знаем, что поведение имеет существенную врожденную базу, и не учитывая этой врожденной основы, мы просто не понимаем поведения как такового. Причем можно говорить о врожденных основах специфически индивидуального поведения (все мы разные), равно как и об общевидовых поведенческих характеристиках, которые формировались в течение миллионов лет эволюции. Такие паттерны поведения существуют и проявляются практически у каждого нормального человека. Если они не проявляются, тогда возникают какие-то психические сдвиги.

Н.К.: А верно ли говорить о прикладной этологии, то есть прикладном значении этологии человека в какой-либо области работы с людьми, и если да, то где именно?

М.Б.:
Я думаю, что да. В принципе, существует так называемая городская этология, это то, чем сейчас занимается целый институт, который называется Институт городской этологии, он находится в Австрии.

Н.К.: А в России это направление не развито?

М.Б.:
В России слово этология применительно к человеку вообще не использовалось. Когда я лет 15 назад заикнулась о том, что я вообще хочу заниматься этологией человека, мой порыв, мягко говоря, не встретил особого восторга. Кстати сказать, в моей кандидатской диссертации, которая была посвящена социальному поведению животных1, я не могла использовать термин «социальное» поведение применительно к животным. Мне рекомендовали по всему тексту заменить термин «социальное поведение» на «групповое поведение». Говорить о том, что можно применять слово «этология» к человеку, было и вовсе невозможно...

Н.К.: Это же было во времена Перестройки?

М.Б.:
Да, это был 1985 год, и в то время это было очень даже актуально. Тем более что Институт этнологии и антропологии относился к разряду гуманитарных, «идеологических». А в 90-х годах, действительно, стало возможным широко применять этологический подход для изучения формирования гендерных стереотипов, феноменов агрессии и примирения у детей. На детях заниматься этологией было позволительно. А вот переходить ко взрослым – нежелательно. Скажем - то, что мы делаем сейчас – это было бы невозможно до начала 2000 года, а изучаем мы сейчас, например, социальное поведение человека. Это было нереально, я бы это просто не смогла опубликовать. Сейчас относительно прикладной этологии - прогресс на лицо. Да, я думаю, что прикладная этология в принципе возможна. Развивать это направление в России было бы очень даже замечательно, но нужна «критическая масса» людей, которые бы вели исследования в этом направлении. Сейчас со мной работает группа молодых сотрудников, которые приобщались к этологии человека с первого курса университета и уже много сделали в этой области. Есть четверо аспирантов. На кафедре антропологии МГУ проф. Маргарита Александровна Дерягина много лет изучает невербальную коммуникацию человека и другие аспекты поведения. Пока это и есть основное ядро «сообщества», которое реально проводят исследования в области этологии человека.

Что представляет собой прикладная этология? Это может быть, например, исследование невербальной коммуникации в условиях современного города, в своей книге я об этом пишу2. Она реально прикладной может быть в том смысле, что мы можем изучать или даже использовать эти данные, формируя рекламу, использовать их (мне это не нравится, но тем не менее) в PR. Западные этологи активно участвуют в формировании положительного образа политических деятелей, кандидатов в президенты. Этолог есть в команде каждого американского президента. Где еще? Сейчас этология применяется в психиатрии и в Европе, и в Америке, потому что многие диагностические методы, определяющие заболевание, строятся на этологических методиках. Это очень эффективно. Так же как и этапы излечения оценивается по тому, что меняется в поведении пациента.

Н.К.: Но в перспективе в ближайшем будущем нашей страны это не предвидится?

М.Б.:
Я не знаю. В нашей стране сейчас такая ситуация, когда мы не знаем, нужна ли нам вообще наука, где уж там этология! Вопрос об этом серьезно не поднимается. Хотя, я считаю, что данное направление исключительно перспективно. Я вижу сейчас такую реальную задачу – чтобы об этологии узнало как можно больше людей, особенно специалистов-гуманитариев, и принимали это в расчет при работе с человеком, прежде всего психологи, конечно.

Н.К.: Не расскажете про литературу по этологии? Что сейчас, в общих чертах, в этой нише происходит?

Основы этологии и генетики поведенияМ.Б.: Ничего не происходит. Вот вышли учебники З. А. Зориной, И. И. Полетаевой, Ж. И. Резниковой3. Книжки высокопрофессиональных специалистов и написаны на первоклассном уровне. То есть лучше них, я не знаю в нашей науке в России. Это практически единственные «нормальные» издания по этологии и зоопсихологии. С моей точки зрения, они написаны на современном уровне, и их содержание соответствует структуре хороших западных учебников по сравнительной психологии и этологии. На Западе не употребляют термин «зоопсихология». Там это называют либо этологией, если это Европа, либо сравнительной психологией, если это Америка. Из отечественных учебников был хороший учебник Фабри4, но он серьезно устарел.

Н.К.: Почему, на Ваш взгляд, нет практически работ Айбль-Айбесфельдта, переведенных на русский язык?

М.Б.:
Здесь не все просто, потому что есть несколько его статей, которые переводились на русский язык. Его книга «Human ethology» также на самом деле уже переведена, это двухтомник. Но возникают в издательстве сложности с ее публикацией – она будет слишком дорога. В книге много фотографий, а Айбл-Айбесфельдт категорически возражает против ее издания без фото. И он прав, потому что иначе нет смысла в издательстве вообще: без фотографий текст во многом теряет смысл. А фотографий так много, и они такие дорогостоящие, что каждая книжка будет стоить космических денег - и кто ее купит?

Однако есть и современные работы, и не знать их – это еще хуже: все же мы занимаемся не только историей науки, но и реальной современной наукой. Но самая большая «оплеуха» всем исследователям, которые занимаются поведением в нашей стране – то, что у нас не была издана «Социобиология: новый синтез» Уилсона. Ее можно найти почти во всем мире, лишь в России она так и осталась неопубликованной.

Н.К.: А с чем это связано?

М.Б.:
В нашей стране традиционно интерес к эволюции поведения и тем более к социальному поведению очень осторожный, потому что люди за это уже пострадали. В нашей стране в 70-е годы нельзя было говорить, что ты занимаешься этологией, в философии была масса работ, которые клеймили этологию животных (о человеке вообще речь не шла) как буржуазную науку. И большинство критиков всячески топтали эту науку, причем такое впечатление, что эти люди мало что из научной этологической литературы читали из первых рук! Так что вот вам ответ, почему ничего не печатается.

Н.К.: А сейчас – нет интереса?

М.Б.:
А сейчас просто ни к чему нет интереса, практически ничего не печатается. Если вы нашли деньги – вы напечатаете. И это реальность нашего дня. Чтобы напечатать одну из своих книг, я потратила почти всю свою грант-премию...

Н.К.: Ну и последнее – Марина Львовна, как Вы относитесь к самой идее создания сайта по этологии и насколько это реально и перспективно?

М.Б.:
Ну, вы же уже его создали...

1 Бутовская М.Л. Этологические механизмы некоторых форм группового поведения приматов как предпосылка антропосоциогенеза: Автореф…дис.канд.ист.наук. – М., 1985
2 Бутовская М.Л. Язык тела: природа и культура. – М.: Научный мир. 2004.
3 Зорина З.А., Полетаева И.И., Резникова Ж.И. Основы этологии и генетики поведения. – М., 2002; Зорина З.А., Полетаева И.И. Зоопсихология. Элементарное мышление животных. – М., 2002
4 Фабри К.Э. Основы зоопсихологии. – М., 1993

Беседовал Никита Кочетков
Ethology.ru, 2004г.

Дополнение


Идеал красоты разных времен и народов. Источник: Природа и человек (проспект), 1929

Материалы по теме:
Зорина З.А., Полетаева И.И., Резникова Ж.И. "Основы этологии и генетики поведения" (скачать книгу в формате PDF)
М.Л.Бутовская "Нищие в обществе"
Избранные фотографии из издания "Народы мира в нравах и обычаях"
Сборник видео по расовой теме: Существуют ли расы? Белое самосознание. Куклы доктора Кларка
Сборник "Межрасовая ситуация в мире глазами СМИ", часть первая
Сборник "Межрасовая ситуация в мире глазами СМИ", часть вторая
Смешение рас: статистика США
С.Шабанова "Афроамериканцы снова хотят стать неграми", в Америке бум белых анклавов
Перепись населения США – проблемы расовой идентичности
При опознании человека другой расы люди ошибаются в 50% случаев
Эмоциональному взаимопониманию мешают культурные особенности
Люди склонны меньше доверять собеседникам с иностранным акцентом, утверждают психологи
А.Марков, А.Костинский "Зачем нужна искусственная деформация черепа в традиционном обществе"
О.Молчанова "Афролысина от афрокосичек"
Сборник новостей о различиях мужчин и женщин
Мальчики и девочки – по-разному устроенные организмы
Факты о любви, которые не понравятся романтикам
Мозг мужчин и женщин отличается ориентацией нейронных связей


12.03.2010г. Борцы за гражданские права в США возмущены тем,
что в одном супермаркете белокожая кукла Барби дороже, чем темнокожая.
 

 

К началу страницы
 



РУСКОЛАНЬ