Русский информационно-познавательный ресурс "Русколань"

.


На протяжении десятилетий советского периода о евгенике было принято говорить как о реакционной лженауке, причем именно буржуазного характера. Естественно, что никакого критического осмысления официальная марксистско-ленинская трактовка науки не предполагала, и уж совершенно обходила сам факт существования русской школы евгеники и ее расцвета в условиях пролетарского государства, причем с высшей санкции партийного руководства.

Издание данной хрестоматии осуществлено с введением В.Б. Авдеева, чтобы помочь современному отечественному читателю составить собственное представление о таком грандиозном и исторически значимом явлении как русская евгеника. Без изучения русской евгеники общий контекст развития нового типа мировоззрения, багажом которого в значительной степени мы пользуемся сегодня, будет неполным. Именно в начале ХХ века человек стал пониматься как всесторонне интегрированная система взаимопроникающих биологически наследуемых признаков и социальных предпочтений. К чести русских ученых, нужно сказать, что они сумели внести значительный вклад в создание естественнонаучной картины мира и в этом ключевом вопросе. Здесь, как и в других областях русской культурной жизни, всё было весьма разнообразно и не так однозначно, как нам это силятся показать «политкорректные» историки науки.

В сборник вошли следующие работы: Флоринский В.М. «Усовершенствование и вырождение человеческого рода»; Кольцов Н.К. «Улучшение человеческой породы», «Генетический анализ психических особенностей человека»; Филипченко Ю.А. «Пути улучшения человеческого рода»; Волоцкой М.В. «Поднятие Жизненных сил расы один из практических путей»; Караффа-Корбутт К.В. «Евгеническое значение войны»; Осипов В.П. «В вопросу о мерах психического оздоровления потомства»; Бунак В. В. «Антропологическое изучение преступника»; «Труды комиссии по изучению племенного состава населения России» и др.

Источник: Русская евгеника. Сборник оригинальных работ русских учёных (хрестоматия) под общей ред. В.Б. Авдеева / Серия «Библиотека расовой мысли». – М.: Белые альвы, 2012 – 576 с.: ил.
ISBN 978-5-91464-001-6, ISBN 978-5-91464-066-5

Юрий Александрович Филипченко (1 (13) февраля 1882, с. Злынь — 19 мая 1930, Ленинград) — советский биолог и генетик, известный своей педагогической и научно-организаторской деятельностью. Его научные интересы охватывали: генетику качественных и количественных признаков, включая наследование таланта у человека, евгенику, генетические основы эволюции. Он предложил понятия «микроэволюция» и «макроэволюция». Ю. А. Филипченко оставил обширную научную школу.

После окончания гимназии в 1900 году поступил в Военно-медицинскую академию, а через год перевелся на естественное отделение физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета.

В декабре 1905 года по политическому делу попал в тюрьму. Освободившись из тюрьмы, весной 1906 года сдал выпускные экзамены, получив диплом первой степени. Ю. А. Филипченко был оставлен при университете для подготовки к профессорской деятельности в лаборатории зоологии беспозвоночных В. Т. Шевякова. В 1911 году он был командирован в Германию в лабораторию Р. Гертвига для подготовки магистерской диссертации. Весной 1912 года Ю. А. Филипченко посещает Неаполитанскую биологическую станцию для сбора материала по эмбриологии ракообразных. В 1912 году Филипченко защитил магистерскую диссертацию по зоологии и сравнительной анатомии.

С 1913 года читал в Петербургском университете первый в России курс лекций по генетике — «Учение о наследственности и эволюции». В 1917 году защитил докторскую диссертацию на тему «Изменчивость и наследственность черепа у млекопитающих», в 1918 году получил должность профессора, а в 1919 возглавил только что организованную в университете кафедру генетики и экспериментальной зоологии.

Автор первых советских учебников по генетике и экспериментальной зоологии.

Основные труды посвящены наследственности человека, генетическим основам селекции, проблемам эволюции.

Одним из первых применил вариационную статистику в биологии. Вывел сорт пшеницы «Петергофка».

Ю. А. Филипченко
Что такое евгеника

Одной из главных и прямых обязанностей каждого человека является продолжение своего рода или оставление потомства, которое в будущем должно заменить нас на жизненной арене. Это стремление к размножению человек разделяет со всеми живыми существами и, если представить себе на минуту невозможное, т. е. что размножение по-чему-либо прекратится, то род человеческий или каждое другое живое существо быстро вымрет и исчезнет бесследно с поверхности земли. Важное значение этого обстоятельства сознавалось людьми уже с самых отдаленных времен. Не даром у древних евреев бездетность считалась за проявление особой немилости божией, и даже существовал закон, согласно которому брат умершего бездетным брата должен был жениться на его вдове, чтобы произвести для него потомство — восстановить семя брату своему. В древних Греции и Риме требовалось, чтобы каждый был женат и против безбрачия и бездетности существовали особые законы, а, с другой стороны, женатые люди, произведшие много детей, получали в некоторых местах специальные награды.

В настоящее время эти ограничительные и поощрительные меры давно отменены и не применяются, но положение дела от этого нисколько не изменилось. Каждое государство, да и все человечество в его целом в равной мере заинтересованы, чтобы постоянная убыль, производимая в его рядах смертью, пополнялась бы нарождением потомства в достаточном количестве, и то общество, в котором прирост населения почему-либо прекращается, находится под сильнейшей угрозой быстрого исчезновения. Да помимо всего этого не является ли бездетность великим несчастьем для каждого отдельного человека? Не примиряет ли любого из нас с кратковременностью нашего собственного существования только сознание, что наша жизнь не исчезнет окончательно вместе с нами, а продолжится и, может быть, в лучшей форме в наших детях, так что и человеку, точно так же как и всякому живому существу, все же свойственно этим путем известное бессмертие. Однако как ни тяжело не иметь детей и не оставить совсем потомства, возможно еще нечто худшее, а именно произвести на свет такие элементы, которые лягут тяжелым бременем и на своих близких, и на все человечество, увеличив его худшую и наименее нужную часть. Можно ли радоваться тому, что мы, правда, оставили детей, но эти дети поражены каким-либо тяжким недугом в роде хотя бы одной из душевных болезней, которые не только могут, но и наверное будут переданы и их детям? Может ли кто-нибудь считать свою обязанность продолжения рода хорошо выполненной, если он произвел на свет несколько слабоумных, эпилептиков или глухонемых, или если потомство его развило в себе ряд таких особенностей, которые заставят его фигурировать в судебной или полицейской хронике? Подобные случаи, к сожалению, не составляют особенной редкости, но только точное и строго научное исследование их позволяет установить всю глубину вырождения, охватывающего некоторые семьи.

В одном научном исследовании рассматривается судьба потомства двух родных сестер, среди которого не раз происходили браки в близких степенях родства. Обе эти сестры, а также их родители были вполне здоровы, но уже в первом поколении их потомков наблюдался один случай сумасшествия, среди третьего поколения было уже 5 сумасшедших и 2 глухонемых, в четвертом поколении наблюдалось 9 сумасшедших, 3 идиота и 2 глухонемых и, наконец, в пятом, состоявшем всего из 22 членов, было 5 сумасшедших, 5 идиотов, 3 слабоумных и 3 глухонемых, т. е. две трети этого поколения были поражены различными тяжелыми страданиями. Или возьмем другой пример: судьбу потомства одной содержательницы притона, бывшей к тому же и горькой пьяницей, которая умерла в Англии в 1827 году. За 75 лет число ее потомков, т. е. детей, внуков, правнуков и т. д., достигло до 800 человек, но вот какие удалось собрать об них сведения:

700 человек из них по меньшей мере однажды подвергались различным наказаниям по суду, 37 были присуждены к смертной казни, 342 были пьяницами, 127 проститутками. Конечно, во всех отношениях было бы лучше, если бы эта женщина вообще не оставила бы потомства. Таким образом, дело заключается не только в том, что в интересах человечества, государства и нас самих мы должны оставить после себя детей и внуков: это потомство должно быть благородным в истинном значении этого слова, т. е. иметь здоровых дух в здоровом теле.

От чего же однако зависит последнее: каким путем можно скорее всего достигнуть того, чтобы наши дети были бы вполне здоровы, развили бы в себе ряд хороших способностей и не получили бы, напротив, дурных? Немалую роль играет здесь, конечно, воспитание и вообще вся та обстановка, в которой приходится расти ребенку. С этой стороны едва ли особенно приходится удивляться тому, что в приведенном выше примере потомки содержательницы притона и горькой пьяницы пошли в значительной мере по стопам своей матери и бабушки. Каждый знает, какой неизгладимый след оставляют в душе ребенка впечатления первых лет его жизни, школа, в которой он начал учиться, товарищи и подруги, с которыми он рос, так как именно в это время детская душа еще податлива, как воск, и на ней можно запечатлеть все, что угодно. С другой стороны, как часто бывает, что тяжелая болезнь, перенесенная в детстве или в ранней юности, оставляет в человеке след на всю жизнь и нередко приводит его к преждевременному концу. Все это настолько ясно, что вряд ли требует длинных рассуждений, и, разумеется, как родители, так и государство должны обращать особенно внимание на воспитание детей и на создание для них наиболее благоприятных условий для развития. Многие склонны думать, что этим все и исчерпывается, что достаточно создать необходимые условия для развития подрастающего поколения и оно будет в достаточной степени хорошо. Дай за поросенка грош, посади в рожь, он и будет хорош говорит в Плодах Просвещения один из мужиков при виде Тани. Однако это совершенно неправильно и неверно даже для свиней, а тем более для людей. Если бы одним питанием можно было бы так быстро улучшать животных, то никто из хозяев не стремился бы к выведению новых пород, не приобретал бы породистых производителей, за которых иногда приходится платить большие деньги, а между тем в хорошо поставленных хозяйствах именно на это и обращают особенное внимание. Происходит же это потому, что кроме кормления и ухода за животными их качества зависят еще от одного и при том наиболее важного обстоятельства, именно от особой силы, называемой наследственностью.

С этой силой мы встречаемся на каждом шагу и настолько привыкли к ней, что она отнюдь не кажется нам странной и почти не привлекает нашего внимания. Вот перед нами два куриных яйца: оба они совершенно одинаковы по своему внешнему виду, а положите их под курицу, и вы получите из одного обыкновенную беспородную курицу, а из другого пестрого породистого плимутрока. Что же тут странного, скажет всякий: одно яйцо было от обыкновенной курицы, а другое от курицы-плимутрока.

Но разве не странно, что такие сравнительно небольшие различия пород всегда передаются через яйца, совершенно одинаковые по своему внешнему виду? Разве еще более не странно, что каждый из нас наследует от своих родителей ряд совсем незначительных особенностей личного свойства вроде цвета глаз, формы носа, многих черт характера и т. п.? И опять-таки здесь все эти особенности передаются не только матерью, которая вынашивает и вскармливает ребенка, но в равной степени и отцом, который дает для образования нового существа мельчайшую частицу своего тела — так называемый сперматозоид или живчик, соединяющийся при оплодотворении с яйцом, производимым матерью. Эти сперматозоиды настолько мелки, что их можно хорошо видеть только при довольно сильных увеличениях микроскопа (длина сперматозоида у человека, например, равна 1/20 миллиметра), между тем зачастую бывает, что сын и по своей наружности и по внутреннему складу характера является как бы точной копией отца. Не говорит ли это в пользу необычайной силы наследственности, силы, на которую мы только привыкли не обращать особенного внимания? Вообще все особенности и человека, и любого другого живого существа можно разделить по их происхождению на две группы: на приобретенные и прирожденные свойства. Приобретенными свойствами называют все то, что вырабатывается у человека в течение всей его жизни под влиянием и воспитания, и обстановки, в которой ему приходится жить, и перенесенных им болезней и т. д. Прирожденные же свойства это те, которые мы получаем от наших родителей в силу законов наследственности и благодаря тому же самому передаем нашим детям. Спрашивается, какая же из этих двух групп важнее, конечно, с точки зрения продолжения рода?

Не может быть сомнения в том, что приобретенные свойства имеют громадное значение для их обладателя. Кто откажется от тех навыков, способностей, привычек, которые он выработал в себе в течение всех жизни часто с затратой большого времени и труда? Кто, с другой стороны, не хотел бы избавиться от тех тяжелых влияний, которые наложила на наше здоровье вся прожитая жизнь и которые порою дают себя так больно чувствовать? Но как ни важны эти благоприобретенные свойства для каждого из нас, они имеют мало значения для будущих поколений, ибо в громадном большинстве случаев эти свойства не передаются нашим потомкам, т. е. они не наследственны. Из того, что один из нас в течение всех жизни занимался умственной работой, ад ругой физическим трудом, ни в коем случае не следует, что дети первого будут более склонны идти по стопам своего отца, а дети второго - по стопам своего: напротив, нередко наблюдается совсем обратное. Человек, занимавшийся атлетикой или каким-нибудь видом спорта, не передает потомству результатов упражнения своей мускулатуры, и в этом отношении оно получит от него не более того, что он сам получил от своих родителей. Если кто-нибудь изучил в течение своей жизни ту или иную науку, то или иное ремесло, музыку или несколько языков, отнюдь не значит, что его детям будет легче проделать в свое время то же самое за исключением случаев, когда в данной семье есть определенная наследственная способность к известным наукам, ремеслам, музыке или языкам. Вообще воспитанием, обучением и т. п. можно лишь развить в себе уже имеющийся задаток, а отнюдь не создать его вновь.

Совершенно то же имеет место и по отношению к благоприобретенным болезням, которые носят в большинстве случаев заразный характер. То, что кто-нибудь из нас хворал тифом, оспой, холерой и т. д., совершенно безразлично для его потомства: оно может и получить в свое время и не получить этих болезней, так же как и все вообще люди. Правда, имеются и другие боли тяжелые страдания, которыми человек тоже заражается, т. е. носящие также благоприобретенный характер, причем они отражаются зачастую не только на самом больном, но и на его детях. Таков, например, один из тягчайших бичей человечества - сифилис, который нередко отражается и на детях перенесшего эту болезнь лица в виде золотушности, склонности к чахотке и т. п. Однако подобное влияние этих болезней длится обычно 2-3 поколения и, если условия остаются благоприятными, оно в конце концов сглаживается и исчезает, почему страдания этого рода нельзя все же ставить на одну доску с настоящими наследственными заболеваниями, о которых мы сейчас будем говорить. Словом, с точки зрения продолжения рода все приобретенные свойства, в том числе и болезни, не играют особенно большого значения благодаря тому, что они в большинстве случаев не передаются потомству или отражаются лишь на 2-3 ближайших поколениях.

Совершенно иначе обстоит дело по отношению к прирожденным свойствам, потому что мы и называем этим именем все наследственные особенности, и вопрос заключается только в том, что именно относится к их числу.

Более точные исследования последнего времени показали, что количество прирожденных особенностей человека, передающихся по наследству, чрезвычайно велико. Сюда относится прежде всего ряд наружных признаков или внешних особенностей, как цвет глаз, волос, кожи, форма волос, носа и другие характерные черты лица, рост и т. д. Столь же наследственны, по-видимому, и различные внутренние или психические особенности: то, что называют общим складом характера или темпераментом, музыкальный талант и другие специальные способности вроде способности к ремеслам, к математике, литературного и артистического таланта и пр.

Наиболее интересно однако то, что по наследству несомненно передаются не только все эти нормальные способности человека, но наравне с ними и целый ряд болезней и уродств. Давно уже было известно, что кроме болезней благоприобретаемых имеется довольно много и наследственных, т. е. таких, которые развиваются без всякой видимой внешней причины и составляют как бы часть особенностей, свойственных данной семье. В последнее время наследование этих болезней изучается особенно тщательно, и мы имеем теперь уже длинный список подобных страданий, наследственный характер которых не возбуждает, к сожалению, уже никаких сомнений.

К их числу относятся некоторые кожный болезни и болезни нервной системы, целый ряд глазных болезней вроде общеизвестного катаракта, глауковш, ночной и цветной слепоты, болезни обмена веществ, как например, сахарная болезнь или диабет, некоторые болезни крови, глухонемота, эпилепсия, слабоумие и другие душевные болезни и еще целый ряд подобных же страданий. Число их, по-видимому, очень велико, так как при ближайшем изучении данного явления список этот увеличивается с каждым годом. Наследственный характер носят, наконец, и многие уродства — короткопалость, шестипалость, волчья пасть, заячья губа, карликовый рост и т. д.

Не следует думать, впрочем, что раз та или иная особенность является наследственной, то она проявляется непременно в каждом поколении и у всех его членов. Напротив, этого обычно не бывает и передачей всех признаков управляют особые законы наследственности, согласно которым одни особенности проявляются чаще и у большего числа особей, другие реже и у меньшего их числа, одни свойственны обоим полам, другие встречаются лишь у одного пола и т. д. Говорить об этом здесь подробно заняло бы слишком много места, почему лучше остановиться на этом вопросе в особой книжке. (См. нашу брошюру: Как наследуются различные особенности человека.)

Для нас важно только одно, именно что число прирожденных, наследственных особенностей человека чрезвычайно велико, и именно они-то и делают прежде всего каждого из нас тем, что он есть. Глубоко правильно выразился по этому поводу известный немецкий ученый — Плате. Красивы мы или безобразны, - говорит он, - долго ли сохраняем на своей головы волосы или на ней рано появляется лысина, велика или мала общая продолжительность нашей жизни, свойствен ли нам радужный взгляд на вещи или глубоко мрачное настроение, обладаем ли мы большими духовными дарами или же только преклоняемся перед талантами других, - все это зависит не от нас и не от нашей доброй воли, а от строения и состава тех ничтожных наследственных масс, которые когда-то были скрыты в половых клетках, из слияния которых мы произошли≫. Теперь мы можем дать и ответ на поставленный выше вопрос: какие свойства особенно важны для того, чтобы наше потомство было бы благородным в истинном значении этого слова, т. е. здоровым и физически, и духовно? Совершенно ясно, что с точки зрения продолжения рода главная роль принадлежит наследственным свойствам, почему и чрезвычайно важно, чтобы будущие поколения получали от нас благоприятные и полезные для них врожденные особенности.Отсюда становится понятным и существование целой науки, носящей название евгеники. Слово это греческое и в дословном переводе обозначает учение о хорошем рождении, лучше же всего можно определить ее, как науку, изучающую все влияния, которые способны улучшить врожденные качества будущих поколений. Таким образом, эта наука не касается вопросов о влиянии окружающих условий на человека, особенно в его детские годы, о влиянии воспитания, болезней и вообще всего того, что мы назвали выше приобретенными свойствами. С точки зрения продолжения рода они гораздо менее важны - вот почему евгеника и сосредотачивает свое внимание на самом главном в данном направлении, т. е. на врожденных качествах будущих поколений, на их наследственных свойствах. Если бы, действительно, удалось улучшить последние, добиться того, чтобы наши потомки получали бы благоприятные сочетания наследственных задатков и не получали бы неблагоприятных, то было бы сделано дело чрезвычайно большого значения. Но возможно ли это и, если возможно, то каким путем? Нельзя не отметить прежде всего, что евгеника - наука чрезвычайно молодая и не справила еще и своего первого двадцатилетнего юбилея. Ее основателем является знаменитый английский ученый Гальтон, который в течение целых 40 лет неутомимо разрабатывал различные вопросы наследственности у человека. В последние годы своей жизни, совпадающие с первым десятилетием настоящего века, Гальтон выступил с рядом статей, посвященных евгенике, им же предложено в это время для данной науки и ее название. По мнению Гальтона мысль улучшить прирожденные качества будущих поколений не представляет из себя ничего невозможного. У всех народов, стоящих как на высокой, так и на низкой ступени культуры, существуют известные законы и ограничения, касающиеся вступления в брак. При этом такие правила отнюдь не вытекают из каких-либо незыблемых свойств человеческой природы, так как у различных народов они зачастую носят противоположный характер и резко расходятся друг с другом. У одних народов существует единобрачие, а у других многоженство, иногда даже многомужество. Некоторые племена придерживаются обычая вступать в брак обязательно в пределах своего рода, другие вне пределов его. С нашей современной точки зрения, женитьба на родной сестре является кровосмешением, но существовали народы, у которых подобный брак считался вполне допустимым и т. д. Все это говорит за то, что подобного рода установления были выработаны различными народами в интересах их собственного благополучия под влиянием тех условий, при которых им приходилось жить, и были выработаны совершенно бессознательно, а затем вошли в плоть и кровь народного миросозерцания в качестве его неотъемлемой части. А раз это так, заключает Гальтон, то, что может помешать человечеству проделать и теперь то же самое, но уже более сознательным и планомерным путем, т. е., опираясь на данные науки, выработать и сделать для себя обязательными новые правила, поощряющие одни браки и запрещающие другие, раз будет доказана необходимость подобных мер для общего блага? Быть может, однако, возможно уже и теперь вступить на путь подобных практических мероприятий? По мнению Гальтона, разделяемому и многими другими сторонниками евгеники, это было бы еще преждевременно. Гальтон полагал, что вообще евгенике и евгеническому движению предстоит пройти через три последовательных стадии. На первой относящиеся сюда вопросы будут подвергаться чисто научной разработке и исследованию, причем дело не пойдет дальше пропаганды евгенических идей, на второй можно будет уже принять ряд мероприятий практического характера и будет издано известное число соответствующих законов, наконец, на третьей стадии последние станут уже совершенно не нужны, когда люди всецело проникнутся сознанием полной необходимости всех этих правил и евгеника станет для них своего рода новой религией или евангелием будущего человечества. В полном согласии с этой точкой зрения Гальтон не ограничился одной пропагандой подобных идей, а организовал в Лондоне первую лабораторию по евгенике, завещав ей значительную часть своего состояния. Эта Гальтоновская лаборатория является в настоящее время одним из крупнейших учреждений подобного рода, в ней работает ряд специалистов-ученых, которыми и произведено уже много научных работ по вопросам наследственности у человека. Идеи Гальтона нашли кроме того вообще сильное распространение в Англии, где теперь существует много евгенических обществ, клубов и других организаций. Еще больший отклик нашла себе идея евгеники в соединенных Штатах Северной Америки. Подобно Гальтоновской лаборатории в Лондоне там организовано теперь много подобных же научных институтов по евгенике в различных городах и самый крупный из них помещается близ Нью-Йорка, нося название ≪Евгенического Бюро≫. Оно объединяет многих специалистов по вопросам наследственности и имеет целый штат сотрудников, которые собирают сведения о родословных отдельных семейств, о наследовании тех или иных интересных особенностей и т. д. Этим путем накоплен уже интереснейший и обширный материал по вопросам евгеники, кроме того Бюро в Нью-Йорке не чуждо и практической деятельности, подавая советы всем желающим вступить в брак и вообще интересующимся собственной наследственностью.

Помимо того в Америке имеется чрезвычайно много евгенических обществ, ставящих своей задачей пропаганду этих идей; они организуют публичные лекции, издают популярную литературу и т. д. особенно важно, что идея евгеники нашла себе во многих штатах доступ и в школу и касаться с детьми этих вопросов в высших начальных училищах Нью-Йорка и других городов требуется даже программой. Нельзя не отметить, что некоторые штаты Америки под влиянием все растущего интереса к евгенике попытались из первой стадии развития последней, как эти стадии были намечены Гальтоном, перейти уже во вторую. Последнее выразилось в издании ряда законов, носящих по преимуществу запретительный и карательный характер, т. е. запрещающих целому ряду лиц с теми или иными страданиями вступать в брак и даже грозящих им довольно суровой мерой —именно принудительным лишением воспроизводительной способности.

Мы не будем однако останавливаться здесь на этих законах по двум причинам. Во-первых, их нельзя не признать безусловно преждевременными и потому ненужными, даже более того - вредными с точки зрения широкого распространения евгенической идеи. Именно так и отнесся к данным законам целый ряд специалистов-ученых, как работающих в области науки о наследственности, так и юристов. Во-вторых же, и это самое главное, законы эти остаются пока на бумаге и не нашли себе до сих пор практического применения, и это лучше всего говорит за их полную преждевременность и ненужность. Из других стран, не говорящих на английском языке, евгеника сильнее всего (да и то не так сильно как в Англии и в Америке) распространилась в Германии. Особенный интерес к ней поднялся уже во время войны в связи с теми громадными человеческими жертвами, которые понесла эта страна. Впрочем, благодаря перерыву сношений о евгеническом движении в Германии у нас имеется мало данных. Что касается до положения евгеники у нас в России, то мы остановимся на этом дальше. Хотя факт быстрого распространения евгеники говорит сильно в ее пользу, но самая молодость этой науки и всего евгенического движения может зародить у некоторых известные сомнения. Почему люди жили до сих пор, не имея понятия ни о чем подобном, плодились и размножались обычным путем, а теперь явилась на свет какая-то евгеника... Да нужна ли она? Не увлечение ли это минуты? Скоропреходящий крик моды, который будет скоро забыт? Для рассеяния этих сомнений мы непременно должны остановиться на вопросе, почему никакой евгеники не было раньше, но тем не менее она необходима теперь?

Дело в том, что в размножении не только человека, но и его домашних животных наблюдаются два различных периода. Если остановить свое внимание сперва на домашних животных, у которых все эти отношения проще и яснее, то первый период можно назвать периодом стадного разведения и массового размножения. Когда земли было еще много и она никому не принадлежала, главным занятием человека было не земледелие, а скотоводство и он имел целые табуны лошадей, стада крупного рогатого скота и овец, причем ему меньше всего приходилось думать и заботиться о размножении этих животных. В стадах и табунах нарождалось каждый год достаточное количество приплода, и хотя среди него попадалось всегда известное количество слабых и больных особей, но они погибали естественным путем и общие качества стада оставались на прежней высоте. Но вот с увеличением населения земли становится меньше, каждому приходится вести хозяйство на ограниченном клочке земли, земледелие занимает первое место и вытесняет понемногу скотоводство. При этом о стадном разведении животных не может быть больше и речи и приходится переходить к их стойловому содержанию. Возможно ли в это время прежнее массовое размножение животных без всякого контроля и наблюдения со стороны человека? Конечно, нет, и каждый сельский хозяин, имеющий теперь ограниченное количество домашних животных, сильно поплатится, если вздумает следовать примеру какого-нибудь полудикого кочевника-ско-товода и не станет самым внимательным образом следить за размножением своих лошадей, коров, овец, коз и т. д. Второй - современный нам период разведения животных и характеризуется тем, что никаких стад уже нет, нет поэтому и массового размножения животных, а место последнего занимает их размножение под контролем человека, который все время производит подбор производителей с нужными и желательными для него признаками. Это есть период подбора по преимуществу, и благодаря этому подбору, несмотря на гораздо меньшее количество животных, качества их не только не ухудшаются, но становятся, как известно, гораздо выше, чем при прежнем стадном разведении их.

Так как законы размножения общи для всех живых существ, то нет ничего удивительного в том, что те же два периода размножения свойственны не только различным домашним животным, но и человеку. Действительно, мы не впадем в ошибку или в преувеличение, если скажем, что наши деды и прадеды размножались еще массовым образом, теперь еж наступил второй период, для которого характерны совсем иные отношения. В самом деле почти каждый из наших дедов, а у некоторых и отцов имел по 8-10 или даже более детей; из них слабейшие обычно погибали, а другая половина выживала и оказывалась вполне приспособленной к жизни. При этом происходил тоже отбор наиболее сильных и приспособленных, но отбор того же рода, который происходит в стадах домашних животных или вообще в природе и который называют естественным отбором. Конечно, в это время не было особой надобности и в евгенике, которая вообще несовместима с массовым размножением, и, действительно, даже еще в прошлом веке не было совсем евгенического движения.

Что же мы видим однако теперь? Все, что угодно, только не массовое размножение человечества, и, по-видимому, в большинстве культурных стран время для него прошло безвозвратно. Семьи прежнего типа с добрым десятком детей составляют в настоящее время и в городах, а во многих местах и в деревнях большую редкость, и их место занимает теперь и везде заграницей и у нас в России семья совсем иного типа, в которой всего два-три, много-много если четыре ребенка. Факт падения рождаемости во всех культурных странах настолько несомненен, что его едва ли нужно даже подкреплять какими-либо статистическими данными. Быть может, однако, это только временная заминка в деле размножения человечества, а в будущем оно вернется к прежнему массовому размножению? В последнем позволительно очень усомниться, и, напротив, все говорит за то, что данное явление будет продолжаться и дальше и с ростом культуры перебросится и в другие страны - туда, где его пока еще нет. Слишком уже велики и сложны те причины, от которых зависит это общее падение рождаемости: и усложнение потребностей населения, и привычка к большим удобствам жизни, и большая трудность добывания себе и семье хлеба насущного, и иное отношение к женщине и к тем же детям и т. д., и т. д.

Само по себе, однако, падение рождаемости и отказ от массового размножения не были бы особенно страшны, если бы рука об руку с ними не шло другое явление, именно вырождение и заметное ухудшение качества новых нарождающихся поколений. Конечно, было бы некоторым преувеличением сказать, что современное человечество уже вырождается, но что некоторые грозные признаки начинающегося вырождения уже имеются, в этом, к сожалению, теперь трудно сомневаться. Укажем на такие явления, как повсеместное понижение требований при рекрутских наборах, гораздо более широкое распространение многих тяжких болезней вроде чахотки и других, на ухудшение особенно среди городского населения зрения и широкое применение очков и т. п. В частности все эти грозные симптомы заметны в настоящее время не только во многих иностранных государствах с их более плотным населением, но и у нас в России, которая еще сравнительно недавно была более счастливой в этом отношении.

Другой вопрос, отчего зависит это вырождение, тем более что и причин у данного явления, вероятно, не одна, а много. Укажем, что с ростом культуры и умением излечивать многие болезни оставляют потомство зачастую и более слабые элементы, т. е. процесс естественного подбора заметно ослабляется. Влияет при этом неблагоприятно и обычный спутник более культурного состояния — разделение труда между людьми - и те менее нормальные условия, при которых многим приходится жить и работать, а также многое другое. Для нас здесь важнее всего не причины, а факты, и таких фактов необходимо отметить два: общее падение рождаемости, во-первых, и грозные признаки начинающегося вырождения, во-вторых, и над совместным действием этих двух явлений не мешает серьезно задуматься.

Ведь в истории человечества уже известны случаи, когда процесс вырождения охватывал некоторые народы, достигшие по сравнению со своими соседями более культурного состояния. Рождаемость при этом тоже обычно падала, и все это приводило к самому плачевному результату - именно к гибели и вымиранию таких народов, место которых занимали более свежие элементы. Но в настоящее время данное явление безусловно еще страшнее, так как благодаря тем многочисленным связям, которые соединяют все народы земного шара, всякий достаточно сильный процесс быстро делается из местного мировым, охватывая собою почти все человечество. Вот почему уменьшение рождаемости и вырождение так теперь и опасны, раз они могут повести к уничтожению и гибели всего человечества или по крайней мере его большей наиболее культурной части. Мы ни в коем случае не должны, прямо не можем, допустить быть захваченными в этом отношении врасплох и, раз некоторые грозные симптомы уже имеются на лицо, должны своевременно подумать о предотвращении угрожающего нам бедствия, т. е. позаботиться об улучшении врожденных качеств будущих поколений. Так как последнее и составляет задачу евгеники, то возникновение ее в настоящее время становится вполне понятным и очень важным. Но возможно ли это вообще, не является ли самая мысль об этом не более как утопией? Почему же невозможно, ответим іш на это, раз законы размножения везде одни и те же, а человек уже прекрасно справился с исчезновением массового размножения своих домашних животных и, применив подбор производителей, даже повысил, несмотря на это, их общие качества. Неужели человек не заслуживает и при том в гораздо большей степени того, что достигнуто им для его животных и, раз это удалось для них, почему же это не может удастся и для самого их обладателя? Нужно только знать, что следует делать в этом направлении, и на этот-то наиболее важный вопрос и должна нам ответить евгеника.

Заметим прежде всего, что подчеркивая не раз общность законов размножения для человека и животных, мы отнюдь не хотим сказать, что к человеку, да еще при том в такой глубоко интимной области, возможно применение тех же приемов, какие практикуются при разведении животных. Вот почему самая мысль о внесении в это дело какого-либо принудительного начала, о каком-либо насильственном подборе желательных элементов и устранении (насильственным же путем) нежелательных должна быть раз навсегда совершенно оставлена - прежде всего в интересах распространения евгенических идей. Мы упоминали уже, например, что некоторые штаты Северной Америки вступили на путь запретительной и карательной евгеники вплоть до угрозы лишения некоторых лиц оперативным путем их воспроизводительной способности. Но разве можно возлагать какие-нибудь серьезные надежды на эту меру? Разве она может остановить размножение тех, чье размножение особенно нежелательно? И не показал ли опыт всех времен и народов, что подобные устрашающие меры обыкновенно ни к чему не приводили и явления, против которых они были направлены, от этого нисколько не уменьшались. Между тем подобного рода мероприятия, носящие характер насилия над человеческой личностью, легко могут оттолкнуть многих от евгеники и создать о ней совершенно неправильное представление.

Столь же мало можно возлагать надежды на законодательное запрещение браков между известными лицами, требование о представлении при женитьбе свидетельства о здоровье и т. д. В кодексе законов большинства стран запрещается брак в самых близких степенях родства, но разве такие запреты останавливают людей от кровосмешения? С другой стороны, хотя еще недавно по нашему русскому законодательству запрещались и даже карались браки между двоюродными братьями и сестрами или женитьба на сестре жены брата (свояченице), но разве такие браки не происходили постоянно?

Мы не хотим, конечно, сказать этим, что известные ограничения при вступлении в брак не нужны и их следует отменить. Напротив, их число, быть может, не мешало бы даже увеличить, так как законы отражают в конце концов в себе лишь господствующие в данный момент воззрения, но в этом нельзя видеть никакого радикального средства против угрожающих нам зол. Ведь самый хороший закон, если он плохо применяется, ничего не стоит, и в этом отношении гораздо важнее писанных законов те неписанные, которые человек носит в своем сердце, впитывая, как говорится, с молоком матери или получая во время воспитания. К тому же данная область носит слишком сложный и интимный характер, чтобы ее можно было бы исчерпать простым запрещением того-то и того-то. Допустим, например, что вступление в брак при быстро развивающейся чахотке запрещено, что по существу, конечно, разумно. Но ведь каждая человеческая личность имеет право на свою долю личного счастья, а евгеника имеет дело лишь с интересами будущих поколений. Будут ли нарушены последние, если двое заведомом чахоточных вступят в брак, но не оставят детей и не лучше ли во много раз это, чем если бы один из них имел внебрачного ребенка?

Что же мы можем, со своей стороны, противопоставить всем эти мерам, которые, как нам кажется, не могут достигнуть своей цели? Только знание: прежде всего знание всех относящихся сюда вопросов, а затем распространение этого знания в широких народных массах. Лишь эти две вещи могут помочь нам в борьбе с надвигающимся на нас злом и они гораздо надежнее всяких запретительных и карательных законов. В самом деле, половая жизнь каждого человека, его размножение - это та область, вмешательство в которую другого лица невозможно и где хозяином каждый является сам. С другой стороны, кто добровольно пойдет на то, чтобы его ребенок был жалким калекой, уродом, душевнобольным и т. п., если он только твердо знает, что именно так будет и при известном стечении обстоятельств этого нельзя избежать. Соображение, будто в этого рода вопросах страсть сильнее рассудка, едва ли правильно, ибо при этом дело может идти не об обречении себя на безбрачие, а только об отказе от рождения детей, что в некоторых случаях может считаться непременной обязанностью той или иной супружеской пары.

Каждое человеческое существо имеет право на свою долю личного счастья, но не каждый имеет право быть отцом или матерью. Эта точка зрения иногда вызывает сильный протест, но это объясняется только нашим недостаточным знакомством с законами наследственности, почему так неотложно необходимо просвещение широких народных масс о всей глубине и силе последних. Впрочем, отказ от деторождения может иметь место только в немногих исключительных случаях, в большинстве же их будет совершенно достаточно лишь избегать брака с лицом, имеющим ту или иную нежелательную наследственность, на что и теперь нередко указывают врачи, хотя далеко не всегда подобные указания достигают своей цели. Большинство склонно теперь чрезвычайно легкомысленно относиться к этим вопросам, но виною в этом исключительно наше глубокое невежество. Если же евгенические идеи получат достаточно широкое распространение, если они получат широкий доступ и в школу, где складывается мировоззрение каждого человека, то отношение к этим вопросам станет иным и можно надеяться, что человечество выработает совершенно сознательно ряд обязательных для себя законов в этой области без применения каких-либо суровых мер. Повторяем: важно знать, а всякое знание неизбежно дает плоды, так что в области евгеники все дело сводится к знанию и к распространению этого знания.

Велико ли однако наше знакомство с областью явлений наследственности у человека, на которой основывается евгеника? За последние 20 лет оно сильно подвинулось вперед и теперь благодаря дружной работе ученых различных стран растет с каждым годом. Что уже из вестно теперь в этом направлении, читатель найдет в другой нашей книжке (см. нашу брошюру Как наследуются различные особенности человека), прочтя которую он наверное согласится, что сделано уже очень много, хотя еще больше предстоит сделать впереди. Вот почему в настоящее время так важна организация специальных евгенических институтов, лабораторий, бюро, в которых и должна сосредотачиваться вся научная работа в данном направлении. Число их за границей увеличивается с каждым годом, и мы русские не должны, конечно, отставать в этом направлении от других, так как дело это одинаково важно для всех народов. Не менее важной задачей является создание и специальных евгенических обществ, которые могли бы заняться пропагандой данной идеи различными путями, что, как мы видели выше, широко практикуется такими обществами в Америке. Посмотрим в заключение, что делается теперь в этом направлении у нас в России. До 1920 года никаких практических начинаний евгенического характера в России не было, да и знакомство с этим важным направлением было очень невелико, так как вся литература по этому важному вопросу сводилась к 2-3 журнальным статьям.

Летом 1920 года в Москве в Институте Экспериментальной Биологии (Сивцев Вражек, 41) было организовано специальное Отделение Евгеники, а вскоре в самой тесной связи с ним возникло там же Русское Евгеническое Общество, причем оба этих молодых учреждения успели развить довольно энергичную деятельность. Евгеническое Общество уже отпечатало специальную анкету по наследственности, а Отделение Евгеники приступило к ряду научных исследований на те же темы, подготовляет специальные летние экспедиции того же характера и т. д. Такой же, хотя и более скромной по размерам, первой научной ячейкой евгенического характера у нас в Петрограде является Бюро по Евгенике Постоянной Комиссии по изучению естественных производительных сил России при Российской Академии Наук, из которого и исходит настоящая брошюра.

Для деятельности Бюро по Евгенике поставлены следующие задачи:

1) изучение вопросов наследственности специально в приложении к человеку путем устройства анкет, обследований, экспедиций и т. д.;
2) распространение в широких народных массах сведений о законах наследственности у человека и о целях и задачах евгеники путем издания популярных книг, брошюр, устройства публичных лекций и т. п.;
3) подача советов евгенического характера желающим вступить в брак и вообще всем интересующимся собственной наследственностью.

Бюро по Евгенике открыло свою деятельность в марте 1921 года и в нем ведутся уже некоторые исследования по специальным научным вопросам. Оно помещается на Петроградской стороне по Большому проспекту, дом № 7 (или Зверинская, 4), кв. 49 и открыто во всякое время для каждого желающего получить те или иные справки по интересующему его вопросу, указания на литературу и т. д. Обращаться в Бюро можно и письменно на имя заведующего им профессора Юрия Александровича Филипченко.

Отметим в заключение еще одно важное обстоятельство. Для успешного выполнения своей главной задачи —изучения наследственности у человека —Бюро по Евгенике заинтересовано в получении возможно большего числа сведений о наследовании ряда особенностей в различных семействах, т. е. о том, какие особенности свойственны не только тому или иному отдельному лицу, но и его отцу, матери, дедам, бабкам, жене, детям и другим родственникам. При этом чрезвычайно важно получить сведения о возможно большем числе признаков всех этих лиц, как и чисто внешнего характера (цвет глаз, волос, рост, сложение и т. д.), так и внутреннего свойства (склад характера, общие способности, специальные таланты, если они имелись, и пр.), наконец, о более тяжелых болезнях, перенесенных этими лицами, об каких-либо ненормальностях, если они наблюдались и т. д., и т. д. Для занесения всех этих данных в Бюро имеются особые опросные (анкетные) листы, которые высылаются и вообще раздаются им всем желающим. Не следует думать, что сообщение таких сведений интересно только в том случае, когда в семье наблюдались различные редкие уклонения от нормы, особенно выдающиеся способности или тяжкие наследственные болезни. Напротив, сообщение даже сравнительно небольшого числа сведений о своей семье — сведений, которые легко может сообщить почти каждый (в крайнем случае о муже, жене и их детях, если данных о родственниках по восходящей линии почему-либо не имеется), представляет всегда известный научный интерес и может дать зачастую важный материал для того или иного специального исследования.

Вот почему мы обращаемся здесь от имени нашего Бюро с горячим призывом ко всем, кому ясны значение и задачи евгеники, не отказать в сообщении таких данных, затребовав для этого из Бюро анкетные листы. Излишне говорить, что всем сообщаемым сведениям гарантируется полная конфиденциальность, что ни одно имя не будет опубликовано и что вообще весь этот материал не выйдет из рук научного персонала Бюро по Евгенике. Доставлением же подобных сведений каждый может хоть немного способствовать интересам того дела, которое безусловно относится к числу наиболее важных и неотложных задач, стоящих вообще перед человечеством.

Ю. А. Филипченко
Пути улучшения человеческого рода

Практическая евгеника

Необходимость евгеники в настоящее время. - Ограничительная евгеника. - Возможные мероприятия в области социальной евгеники. - Евгеника в частной жизни. — Евгенические организации, институты, журналы. - Евгеника в СССР.

Необходимость евгеники в настоящее время

Уже те факты, которые были приведены нами в конце последней главы об изменении под влиянием культуры общего характера подбора у человека и о замечающихся в силу этого симптомах начинающегося вырождения, говорят, как нам кажется, в пользу насущной необходимости евгеники именно в настоящее время. Однако, к этому можно подойти и с другой стороны и показать не менее ясно, почему никакой евгеники не было раньше, но тем не менее она необходима теперь. Для этого достаточно только бросить беглый взгляд на размножение человека в прежнее и в настоящее время. Действительно, мы не впадем в ошибку или в преувеличение, если скажем, что наши деды и прадеды размножались еще массовым образом, теперь же наступил второй период, для которого характерны совсем иные отношения. В самом деле почти каждый из наших дедов, а у некоторых и отцов имел по 8-10 или даже более детей; из них слабейшие обычно погибали, а другая половина выживала и оказывалась вполне приспособленной к жизни. При этом происходил тоже отбор наиболее сильных и приспособленных, но отбор того же рода, который происходит в стадах домашних животных или вообще в природе и который является типичным естественным отбором. Конечно, в это время не было особой надобности и в евгенике, которая вообще не совместима с массовым размножением, и, действительно, даже еще в прошлом веке не было совсем евгенического движения.

Что же мы видим, однако, теперь? Все, что угодно, только не массовое размножение человечества, и, по-видимому, в большинстве культурных стран время для него прошло безвозвратно. Семьи прежнего типа с добрым десятком детей составляют в настоящее время и в городах, а во многих местах и в деревнях большую редкость, и их место занимает теперь и везде заграницей и у нас в России семья совсем иного типа, в которой всего два-три, много-много если четыре ребенка. Факт падения рождаемости во всех культурных странах настолько несомненен, что его едва ли нужно даже подкреплять какими-либо статистическими данными, да и некоторые из них были приведены уже в предыдущей главе. Быть может, однако, это только временная заминка в деле размножения человечества, а в будущем оно вернется к прежнему массовому размножению? В последнем позволительно очень усомниться, и, напротив, все говорит за то, что данное явление будет продолжаться и дальше и с ростом культуры перебросится и в другие страны — туда, где его пока еще нет. Слишком уже велики и сложны те причины, от которых зависит это общее падение рождаемости: и усложнение потребностей населения, и привычка к большим удобствам жизни, и большая трудность добывания себе и семье хлеба насущного, и иное отношение к женщине и к тем же детям и т. д., и т. д.

Само по себе, однако, это падение рождаемости и отказ от массового размножения не были бы особенно страшны, если бы и в человеческом обществе место естественного подбора занял бы искусственный, который с таким успехом применяется человеком к его домашним животным и растениям, которые, конечно, гораздо менее ценны, чем сам человек. Тем не менее, ничего подобного на деле нет: человечество перешло от массового размножения к индивидуальному, но условия подбора сохранились прежние, и только культура направила этот фактор в еще менее выгодную для нас сторону. Отсюда понятен и тот результат, к которому мы пришли в предыдущей главе — ухудшение качеств нарождающихся новых поколений с угрозой настоящего вырождения человечества. И невольно чувствуется, как глубоко прав был Дарвин, писавший с грустью еще полвека тому назад: ≪Человек изучает с величайшею заботливостью свойства и родословную своих лошадей, рогатого скота и собак, прежде чем соединить их в пары, но, когда дело касается его собственного брака, он редко или никогда не выказывает подобной осмотрительности; он руководится приблизительно теми же побуждениями, как и низшие животные, оставленные на собственный произвол... Надо ли особенно удивляться тому, что в результате всего этого іш стоим на пороге, быть может, близкого вырождения?
Заметим, что угроза последнего в настоящее время безусловно страшнее, чем прежде. В прошлом процесс вырождения, обычно сопровождавшегося и сильным падением рождаемости, охватывал не раз некоторые народы, достигшие по сравнению со своими соседями более культурного состояния, и эти народы вымирали, причем их место занимали другие более свежие элементы. Но в то время такие культуры представляли собою как бы отдельные пятна на земле, пятна, не связанные друг с другом и окруженные целым океаном нетронутого человеческого материала. В настоящее время дело обстоит совершенно иначе: самые многочисленные связи соединяют все народы земного шара, благодаря чему, как видно по опыту пережитой нами великой войны, всякий достаточно сильный процесс делается из местного мировым, охватывая собою почти все человечество. Ждать в настоящее время притока свежих сил неоткуда, и, наверное, если процесс вырождения охватит Европу и Америку, он перебросится оттуда и в Азию, проникнет даже и в Китай, на который еще недавно с такой любовью взирал Шалльмайер, противопоставляя его гнилому Западу.

Мы ни в коем случае не должны, прямо не можем допустить, чтобы это надвигающееся на нас бедствие, перед которым бледнеют все остальные, захватило бы нас врасплох, и, раз некоторые грозные симптомы уже имеются налицо, должны постараться своевременно принять какие-нибудь меры. И такие меры в основе своей сводятся к одной - нужно, чтобы и в человеческом обществе место естественного подбора занял искусственный, который неизбежно приведет к улучшению качеств будущих поколений. А так как это и является основной задачей евгеники, то насущная необходимость ее в настоящее время может считаться совершенно доказанной.

Но возможно ли это вообще, не является ли самая мысль об этом не более как утопией? Почему же невозможно, ответим мы на это, раз законы размножения везде одни и те же, а человек уже прекрасно справился с исчезновением массового размножения своих домашних животных и, применив подбор производителей, даже повысил, несмотря на это, их общие качества? Неужели человек не заслуживает, и притом в гораздо большей степени, того, что достигнуто им для его животных, и, раз это удалось для них, почему же это не может удаться и для самого их обладателя? Нужно только знать, что следует делать в этом направлении, и на этот-то наиболее важный вопрос и должна нам ответить евгеника.

Ограничительная евгеника

Ответ на этот вопрос едва ли может вызвать какие-либо особые затруднения, ибо он ясно вытекает из всего то, что было изложено выше, и из самого определения сущности евгеники. Раз дело идет об улучшении врожденных качеств будущих поколений, то ясно, что этого можно достигнуть двумя путями:

1) увеличением размножения лучших элементов общества и

2) уменьшением размножения худших его элементов, понимая, конечно, под лучшими и худшими — лиц, обладающих желательными или нежелательными с точки зрения общества наследственными качествами. Благодаря этому практическая евгеника и распадается на две части, которые можно охарактеризовать, как поощрительную евгенику, с одной стороны, и ограничительную — с другой. Какая же из этих частей важнее и в каких взаимных отношениях они стоят друг к другу? Постараемся прежде всего разобраться в этом вопросе.

Не может быть никакого сомнения в том, что положительный искусственный подбор, действующий в сторону создания породы с каким-нибудь желательным качеством, гораздо важнее чисто отрицательного искусственного подбора, отметающего особей с нежелательным для нас признаком. Можно очистить всю популяцию от нежелательных для нас генотипов, но это еще не приведет к тому, чтобы остался именно тот, который является наиболее желательным. Все успехи животноводов и растениеводов основываются прежде всего на применении положительного подбора, а отнюдь не одного отрицательного.Однако, отрицательный подбор во много раз легче положительного, и вначале человек применял по отношению к своим домашним формам только такой отрицательный подбор, уничтожая все нежелательные почему-либо элементы. Лишь очень нескоро он дошел, наконец, и до применения положительного искусственного подбора.С другой стороны, положительный подбор в человеческом обществе особенно труден. В самом деле, как заставить лучшие элементы его сочетаться именно друг с другом? Как побудить их плодиться скорее худших элементов? Между тем, отрицательный подбор применить и к человеку в конце концов не так уже трудно, если прибегнуть для этой цели к тому достаточно мощному принудительному аппарату, которым располагает всегда государственная власть, и удержать от размножения нежелательные элементы общества при помощи известных законов или иным более действительным путем.Строго говоря, элементы ограничительной евгеники имеются в законодательстве почти всех стран. Почти везде запрещаются браки меду близкими родственниками (кончая третьей, и иногда и четвертой степенью родства, т. е. между двоюродными братом и сестрой), точно так же как запрещается обычно и заключение брака с сумасшедшим лицом или между двумя такими лицами.

Еще большее число подобных ограничений — отчасти под влиянием успехов евгеники - появилось в законодательстве целого ряда штатов Северной Америки уже в течение настоящего столетия. Кроме браков между кровными родственниками, здесь запрещается вступление в брак эпилептикам, слабоумным и душевнобольным, лицам, страдающим алкоголизмом и зараженным половыми болезнями и т. д. В некоторых штатах делались даже попытки проведения в законодательном порядке обязательности представления свидетельства о здоровье при вступлении в брак, хотя мера эта особенного успеха не имела и местами ее даже пришлось отменить. За последнее время и в некоторых европейских странах число причин, препятствующих вступлению в брак, было признано необходимым увеличить: так, например, в Швеции в 1915 году был проведен закон, запрещающий брак душевнобольным, слабоумным, эпилептикам и страдающим половыми болезнями.Однако, наиболее яркое свое выражение ограничительная евгеника нашла не в этих законах, не представляющих по существу чего-либо нового, а в особой мере, называемой стерилизацией и получившей уже некоторое распространение в Америке. Под именем стерилизации понимают принудительное лишение человека воспроизводительной способности, но не путем грубой кастрации, т. е. лишения организма его половых желез, а при помощи перерезки проводящих путей полового аппарата (семенных канатиков у мужчин, фаллопиевых труб у женщин), что лишает такого стерилизованного субъекта возможности оставить потомство, но не лишает его способности к половому акту. К тому же благодаря сохранению при этом половых желез не исчезает их внутренняя секреция, и человек не принимает вида скопца, который является неизбежным следствием кастрации, со всеми связанными с этим изменениями в строении и психике такого организма.

Идея — бороться с размножением преступных и больных элементов общества при помощи подобной стерилизации была высказана еще в конце девяностых годов несколькими американскими врачами. Среди них особенно выделился д-р Шарп, который в течение 8 лет (1899-1907) произвел еще до проведения закона о стерилизации эту операцию над 176 лицами - преимущественно преступниками и душевнобольными, нередко даже по просьбе этих лиц. В 1907 году штат Индиана под влиянием его пропаганды принял закон, по которому идиоты, слабоумные, а также лица, покушавшиеся на изнасилование женщины, могут быть стерилизованы по постановлению особой комиссии из врачей. Два года спустя такие же законы были приняты в штатах Калифорния и Коннектикут, а за ними последовал и целый ряд других штатов, число которых в настоящее время уже довольно велико. Поводы для производства подобной операции в разных штатах признаются различные: чаще всего дело идет при этом о душевнобольных, эпилептиках, идиотах, но в штате Иова, например, закон угрожает этой операцией также сифилитикам, алкоголикам, проституткам и т. д.

К сожалению, нельзя не отметить, что законы эти не остались только на бумаге, как одно время многим казалось (так смотрел, например, на это в своей книге еще Гоффман), но нашли себе и практическое приложение. Например, в штате Индиана за 6 лет было стерилизовано около 300 человека, в Калифорнии до 1916 года —635 и т. д.

Особый комитет по вопросам стерилизации, организованный Американской Ассоциацией Разведения из ряда специалистов, выпустил обширный труд о стерилизации с различных точек зрения, в котором он предлагает не только примерный закон для всех штатов по этому вопросу, но и намечает целую программу стерилизации отрицательных элементов американского населения вплоть до конца нашего века. При этом предполагается, что стерилизации будет подвергаться примерно одна десятая всех американских граждан: в 1920 году должно быть стерилизовано около 100.000 человека, а в 1980 году даже несколько больше 400.000! Едва ли нужно говорить, то ничто не предвещает скорого воплощения в жизни этих предположений несколько увлекшихся данной идеей специалистов. Тем не менее, идея стерилизации всех тех, чье размножение нежелательно и даже опасно для общества, имеет ряд убежденных защитников, особенно в американской литературе. Не говоря уже о труде вышеупомянутого комитета по стерилизации, вышедшем под редакцией Лафлина, даже в недавно появившейся прекрасной во всех других отношениях книге Попеное и Джонсона Прикладная евгеника мы находим ряд глав, посвященных доказательству желательности стерилизации. Раздаются такие же голоса и в более близкой нам европейской литературе, хотя обычно они не идут дальше таких самых общих утверждений, что человечество имеет право заботиться о защите себя от зверей в человеческом образе (Плате), или об указании со стороны многих врачей-психиатров на жбелательность стерилизации некоторых душевнобольных в специальных для них убежищах, притом, из чисто медицинских оснований — против чего. Конечно, трудно и спорить и т. п. Однако, в общем в европейской евгенической литературе к вопросу о стерилизации замечается гораздо более осторожное отношение. Многие указывают вместо этого на желательность заключения всех психически ненормальных, слабоумных, алкоголиков и т. п. а особые убежища, где бы они вообще не могли размножаться и без всякой стерилизации, и чего-либо подобного широкой американской программе отнюдь не предлагается. Некоторые идут еще дальше, и Баур, например, усиленно подчеркивает, что главное зло современности состоит не столько в размножении нежелательных элементов, сколько в недостаточно сильном размножении желательных, почему и нужно, главным образом, заботиться о последнем.

Лично мы стоим всецело на последней точке зрения и определенно считаем, что при современном состоянии наших знаний по этому вопросу мысль о внесении в него какого-либо принудительного начала, о каком-либо насильственном подборе желательных элементов и устранении (насильственным же путем) нежелательных должна быть безусловно признана преждевременной, а весьма вероятно, и совсем оставлена. Ничто не говорит нам за то, что подобные меры могут дать действительно существенный результат, между тем они безусловно вредны в интересах распространения евгенических идей.

В самом деле, не является ли мысль о принудительной стерилизации сотен тысяч граждан какого-нибудь большого государства чистейшей и притом вредной утопией? Не является ли эта мера, если проводить ее широко, а, главное, принудительно, грубейшим насилием над человеческой личностью? Да и что даст эта мера в смысле возникновения тех благоприятных сочетаний наследственных задатков, которое и является, конечно, самой важной задачей и человеческого размножения и всей евгеники? Главное ведь заключается именно в последнем, и, направляя свое внимание на другую менее важную и существенную задачу, не рискуем ли мы удалиться от разрешения первой — самой основной? Можно было бы привести много других подобных аргументов против принудительной стерилизации (о стерилизации добровольной или о стерилизации в убежищах для душевнобольных и идиотов мы, конечно, ничего не говорим), но вопрос нам кажется настолько ясным, что едва ли стоит на нем дальше останавливаться.

Столь же мало, как нам кажется, можно возлагать надежды на законодательное запрещение браков между известными лицами, на обязательное требование о представлении при женитьбе врачующимися свидетельства о здоровье и т. д. В кодексе законов большинства стран запрещается брак в самых близких степенях родства, но разве эти запреты останавливают людей от кровосмешения? С другой стороны, хотя еще недавно по нашему русскому законодательству запрещались и даже карались браки между двоюродными братьями и сестрами или женитьба на сестре жены-брата (свояченице), но разве такие браки не происходили постоянно?

К тому же истинные отношения настолько бывают иногда сложны и индивидуально различны, что их трудно вложить в рамки каких-нибудь определенных законов. Возьмем, например, браки между двоюродными братом и сестрой. Вообще говоря, они опасны, если в семье имеется какой-нибудь нежелательный рецессивный зачаток, который легко может при этом проявиться наружу, но в здоровых, богато одаренных семьях, напротив, такие браки могут быть иногда в высшей степени желательными и способствовать новому скоплению однозначных генов какого-нибудь редкого специального свойства. Укажем, например, что Чарльз Дарвин был женат на своей двоюродной сестре и среди их детей появилось несколько выдающихся личностей, между тем, по меткому замечанию Дэвенпорта, брак Чарльза Дарвина и Эммы Веджвуд оказался бы незаконным и их дети были бы признаны тоже незаконными свыше чем в 14 американских штатах.
Мы не хотим, конечно, сказать этим, что известные ограничения при вступлении в брак не нужны и их следует отменить. Напротив, их число, быть может, не мешало бы даже увеличить. Так как законы отражают в себе в конце концов лишь господствующие в данный момент воззрения, но в этом нельзя видеть никакого радикального средства против угрожающих нам зол. Ведь самый хороший закон, если он плохо применяется, ничего не стоит, и в этом отношении гораздо важнее писаных законов те неписаные, которые человек носит в своем сердце, впитывая, как говорится, с молоком матери или получая во время воспитания. К тому же данная область носит слишком сложный и интимный характер, чтобы ее можно было бы исчерпать простым запрещением того-то и того-то. Допустим, например, что вступление в брак при быстро развивающейся чахотке запрещено, что по существу, конечно, разумно. Но ведь каждая человеческая личность имеет право на свою долю личного счастья, а евгеника имеет дело лишь с интересами будущих поколений. Будут ли нарушены последние, если двое заведомо чахоточных вступят в брак, но не оставят детей, и не лучше ли во много раз это, чем если бы один из них имел внебрачного ребенка? Что же мы можем, со своей стороны, противопоставить всем этим мерам, которые, как нам кажется, не могут достигнуть своей цели? Только знание: прежде всего знание всех относящихся сюда вопросов, а затем распространение этого знания в широких народных массах. Лишь эти две вещи могут помочь нам в борьбе с надвигающимся на нас злом, и они гораздо надежнее всяких запретительных и карательных законов.

В самом деле, половая жизнь каждого человека, его размножение — это та область, вмешательство в которую другого лица невозможно и где хозяином каждый является сам. С другой стороны, кто добровольно пойдет на то, чтобы его ребенок был жалким калекой, уродом, душевнобольным и т. п., если он только твердо знает, что именно так будет и что при известном стечении обстоятельств этого нельзя избежать. Соображение, будто в этого рода вопросах страсть сильнее рассудка, едва ли правильно, ибо при этом дело может идти не об обречении себя на безбрачие, а только об отказе от рождения детей, что в некоторых случаях может считаться непременной обязанностью той или иной супружеской пары.

Каждое человеческое существо имеет право на свою долю личного счастья, но не каждый имеет право быть отцом или матерью. Эта точка зрения иногда вызывает сильный протест, но это объясняется только нашим недостаточным знакомством с законами наследственности, почему так неотложно необходимо просвещение широких народных масс о всей глубине и силе последних. Впрочем, отказ от деторождения может иметь место только в немногих исключительных случаях, в большинстве же их будет совершенно достаточно лишь избегать брака с лицом, имеющим ту или иную нежелательную наследственность, на что и теперь нередко указывают врачи, хотя далеко не всегда подобные указания достигают своей цели. Большинство склонно теперь чрезвычайно легкомысленно относиться к этим вопросам, но виною в этом исключительно наше глубокое невежество. Если же евгенические идеи получат достаточно широкое распространение, если они получат широкий доступ и в школу, где складывается мировоззрение каждого человека, то отношение к этим вопросам станет иным, и можно надеяться, что человечество выработает совершенно сознательно ряд обязательных для себя законов в этой области без применения каких-либо суровых мер. Повторяем: важно знать, а всякое знание неизбежно дает плоды, так что в области евгеники все дело сводится к знанию и к распространению этого знания.

Сказанным в достаточной мере определяется наше личное отношение к тому, что мы назвали ограничительной евгеникой. Мы не отрицаем ее совершенно и думаем, что в виде известных запретительных законов и некоторых других мероприятий она вполне уместна, но в то же время отказываемся видеть в ней радикальное разрешение интересующего нас вопроса об улучшении прирожденных свойств будущих поколений. Ограничительная евгеника - это только отрицательный подбор, а он всегда и везде является фактором второго порядка. Все, что приписывается подбору, достигнуто положительным искусственным подбором, а в области евгеники ему отвечает то, что іш называли выше поощрительной евгеникой. Посмотрим теперь, какого рода мероприятия могут быть намечены и теперь в данном направлении как в области чисто государственных установлений, так и в области частой жизни.

Возможные мероприятия в области социальной евгеники

Мы видели выше, каким великим злом является падение рождаемости, которое особенно сильно выражено в настоящее время среди тех групп населения, в которых можно предполагать наиболее желательное для общества скопление специальных наследственных задатков. Совершенно ясно, что если дело пойдет так и дальше, если будут наиболее слабо размножаться лучшие элементы и гораздо сильнее худшие, то это быстро приведет к понижению общего уровня данного народа. Вот что говорит по этому поводу Пирсон: Интеллигентный средний класс есть позвоночный столб нации; из него выходят мыслители, вожди, организаторы последней. Члены этого класса не растут, как грибы, но представляют собой продукт длинного процесса подбора наиболее высоко одаренных и приспособленных в интеллектуальном отношении членов общества... Здоровое общество должно бы было иметь свой максимум плодовитости в этом классе,., между тем, что же мы находим в действительности? Прогрессивное понижение рождаемости в среднем классе; сильное движение в сторону бессемейной жизни или ограничение размеров семьи, захватывающее только интеллигентные классы и аристократию ручного труда! Воздержание и ограничение могли бы быть в высшей степени положительным социальным фактором, если бы они в первую голову уменьшали плодовитость неприспособленных; но если они начинаются с противоположного конца, они более чем бесполезны, они национально разрушительны по своим последствиям. Недостаток талантливых людей в момент кризиса есть худшее из зол, могущих постигнуть нацию. Сидя спокойно на месте, без всякой внешней борьбы, нация может вырождаться и обессиливаться просто потому, что она дает полный простор половому подбору и не культивирует своих лучших членов.

Не может быть никаких сомнений, что надежда на возврат человечества или хотя бы одних его лучших, наиболее сознательных элементов к прежнему массовому размножению является чистейшей утопией вроде той, которую нарисовал французский писатель Золя в своем романе Плодородие. Однако, повысить несколько упавшую в настоящее время плодовитость известных групп населения при известной поддержке государства, нам думается, вполне возможно, и в этой идее нет ничего особенно утопичного.

Учение о населении говорит нам, что средне число детей, необходимое для поддержания каждой из его групп на прежней высоте, лежит между 3 и 4; при 4 детях в среднем наблюдается незначительный прирост этой группы, тогда как при 2 она уменьшается в своей численности.

Два ребенка или система двух детей (Zweikindersystem), как называют ее немцы, есть именно то, что встречается наиболее часто теперь в нашем наиболее одаренном и культурном слое и с чем особенно решительно государства должно бороться, поскольку дело идет о нашей старой интеллигенции и особенно о нарождающейся в настоящее время
у нас новой, которая формируется из наиболее талантливых и ярких представителей рабочих классов. Было бы особенно нежелательно, чтобы эта новая интеллигенция переняла от старой, кроме многого другого, и эту систему двух детей, к которой наша прежняя интеллигенция - увы! - уже пришла. Очевидно, обязанностью государства является попечение не только о всех детях своих сограждан, но особенное внимательное отношение к третьему и четвертому ребенку каждой семьи.

Вообще нельзя не признать чрезвычайно важным, чтобы государство приходило на помощь каждому из полезных для него работников и сотрудников в момент увеличения его семьи путем выплаты особой премии за каждого нового ребенка. И особенно важно, чтобы эти премии за третьего и четвертого ребенка были бы значительно выше, чем за двух первых, дабы не было лишнего стимула останавливаться перед рождением именно этих особенно важных для государства детей из-за чисто экономических соображений.

Нельзя не отметить, что на путь этой поощрительной евгеники становится теперь Франция. По закону от 14 июля 1913 года каждый француз, имеющий более 3 детей, имеет право на особую поддержку со стороны государства, а в департаменте Сены за каждого третьего ребенка (даже если он является внебрачным) выплачивается премия в 300 франков, за каждого четвертого - премия в 350, за пятого - в 400 франков и т. д.

Таким образом, правильная политика населения, особенно введение премий за третьего и четвертого ребенка в семье, повышающихся соразмерно евгенической ценности каждой группы населения, является одной из тех мер поощрительной евгеники, которые при последовательном и планомерном проведении их в жизнь не замедляет принести известные плоды.

В заграничной литературе в связи с этим делаются предложения изменить соответствующим образом наследственное право, хотя бы таким образом, чтобы никто из детей не мог наследовать больше четвертой части имущества родителей. При этом имеют в виду бороться со свойственным многим собственникам стремлением иметь возможно меньше детей, чтобы не подвергать своего состояния слишком большому раздроблению. Довольно вероятно, что подобные законы будут скоро приняты во Франции и некоторых других европейских государствах.

Что касается до этой меры, то, конечно, крупные капиталисты вряд ли представляют из себя евгенически особенно ценный элемент, о размножении которого стоило бы очень сильно заботиться. Однако, памятуя, что, с одной стороны, подобные законы вполне гармонируют с общей тенденцией государства не давать особенно усиливаться капитализму, а с другой — что и у капиталистов имеется ряд несомненно ценных способностей организационного и другого характера, и эту меру нельзя в общем не приветствовать. К тому же она может способствовать и более сильному размножению более мелких землевладельцев, у которых без этого развивается сильное стремление не раздроблять своей земли и поэтому ограничивать свое деторождение.

Упомянем, наконец, что целый ряд других государственных установлений, особенно охрана материнства и младенчества, могут принести также немалую пользу в деле размножения лучших элементов населения особенно из недостаточных слоев общества, которых иначе их бедность может легко побудить отказываться от размножения из чисто экономических соображений в то время, когда они могли бы дать в этом отношении еще многое. Заговорив об этом, мы переходим, таким образом, в область тех мероприятий государственного характера, которые носят специально медицинский и в частности гигиенический характер.

В этом отношении все меры, направленные к поднятию здоровья населения, т. е. носящие здравоохранительный характер, нельзя горячо не приветствовать и с чисто евгенической точки зрения. Особенно важна в этом отношении борьба с различными половыми болезнями, в частности с сифилисом и с гонореей, затем с алкоголизмом, с туберкулезом и рядом других им подобных бичей человечества. Строго говоря, результаты заражения этими болезнями не носят настоящего наследственного характера, при этом не появляется новых нежелательных наследственных генов, но все эти болезни тяжело отражаются и на потомстве больного, иногда даже в течение не одного поколения, делая его более слабым, более восприимчивым к некоторым новым заболеваниям, ослабляя нервную систему и пр. Запрещение браков для подобных лиц в его общей форме едва ли имеет особенный смысл, так как в некоторых случаях при полном излечении болезни можно ждать и при этом рождения вполне нормальных и почти здоровых детей, а самое важное здесь введение обязательного врачебного надзора за подобными лицами, что является, конечно, делом далеко не легким, но к чему обязано стремиться государство.

Конечно, в настоящее время об этом можно только мечтать, как и мечтают многие сторонники евгеники, но в будущем, с развитием государственного народного здравоохранения, с одной стороны, и сознательного отношения к нему населения - с другой, можно надеяться на возможность введения в обиход медицинской практики особых личных листов для каждого больного, на которые бы заносились все перенесенные им страдания, все данные, известные об его наследственности, и сведения об его детях, и не трудно видеть, что при помощи таких листов можно было бы не затрудниться давать евгенические советы о возможности или нежелательности вступления в брак известных лиц и т. п. Особенно легко можно было бы положить начало этому делу не в больших городах с их обширным и текучим населением, а в деревнях и небольших местечках, где врач обычно подолгу имеет дело с целым рядом местных уроженцев и в конце концов знает очень многое об евгенической природе каждой большой семьи, хотя сведения эти теперь не имеют никакого применения и быстро утрачиваются.

Если мы позволим себе на минуту увлечься фантазией и представить, что каждый врач, в руках которого находится небольшой участок, является в то же время и безусловным сторонником евгенического движения, что у него имеется собственное небольшое евгеническое бюро, в которое заносятся все интересные данные, что множество подобных бюро стоят во взаимном общении друг с другом и с крупными чисто научными и исследовательскими организациями этого рода, что, наконец, все население относится к этому делу с полным доверием и обращается за различными советами —не ясно ли, что при таком положении вещей отрицательная, т. е. чисто ограничительная, евгеника отойдет куда-то совсем далеко на задний план, а каждый будет действовать в интересах положительной, т. е. поощрительной, евгеники не только за страх, но и за совесть?

Лично мы и считаем, что главной задачей евгеники должно быть стремление к подобному идеалу, который осуществим лишь при полной осведомленности и заинтересованности им как врачей и вообще всего медицинского персонала, так и широких народных масс, а отнюдь не к тому, чтобы, стерилизовав несколько сот душевнобольных и идиотов и воспретив брак такому же количеству туберкулезных и сифилитиков, считать улучшение врожденных качеств будущих поколений стоящим на верном пути.

Однако, для того, чтобы этот идеал был когда-либо хотя бы приблизительно достигнут, необходимо еще одно мероприятие чисто государственного характера - именно введение евгеники, как обязательного предмета образования, в школу - как общую, так и специальную.

Говорить много о специальной школе, т. е. о медицинских факультетах и институтах, не приходится. Едва ли в настоящее время мыслим серьезный врач, который при слове наследственность может вспомнить лишь взгляды на последнюю отца медицины Гиппократа или вышедшей 75 лет тому назад трактат на эту тему Проспера Люка, но ничего не знает толком о Гальтоне и Менделе. А ведь подобные врачи имеются и в настоящее время! Или, с другой стороны, в настоящее время в СССР нет, вероятно, ни одного высшего агрономического института, в котором бы не читались курсы общей зоотехнии и селекции растений, где подробно излагаются все данные современного учения об изменчивости и наследственности, а вшого ли у нас высших медицинских учебных заведений, имеющих соответствующий курс человеческой генетики и евгеники? Неужели же врач может знать об этом меньше, чем животновод и растениевод?

Мы ни минуты не сомневаемся, что очень недалеко то время, когда подобное положение вещей в медицинской школе, являющееся и теперь каким-то анахронизмом, отойдет в область отдаленных преданий. Но, кроме медицинской школы, не следует упускать из виду и общей, особенно даже не высшей, а средней, в которой и формируется, главным образом, общее мировоззрение человека. Вспомним пример американцев, которые вводят теперь во многих штатах евгенику, как обязательный предмет преподавания, в своих высших начальных училищах. У нас вводится теперь повсюду в школы 2 ступени в качестве обязательного предмета общая биология, и чрезвычайно удобно поместить все сведения о явлениях размножения, наследственности, изменчивости и, наконец, чисто евгенические данные именно в программу этого предмета. И всякий педагог, который возьмет на себя труд быть новатором в этом отношении, почувствует сейчас же, как мы убеждались не раз и на собственном опыте, глубокую продуктивность этого дела, ибо нет ничего отраднее сознания, что ты заронил в детскую, формирующуюся, еще податливую, как воск, душу семена чего-то действительно полезного и нужного, что не замедлит принести в будущем обильные плоды.

Евгеника в частной жизни

Однако, школа не может сделать особенно много без поддержки семьи. Отсюда вытекает насущная необходимость введения евгенических идей и в область частной жизни. Главное, что можно при этом сделать, это —воспитание молодежи в духе евгенических идей и выработку правильных представлений о явлениях размножения, наследственности и вообще продолжения своего рода. В частности, в семье может быть привит девушке правильный взгляд на материнство, как на наиболее важную функцию женщины, по сравнению с которой отходят на задний план все другие возможные для нее функции. В семье можно наглядно доказать и показать, что без женщины-матери не может быть никакой евгеники, что женщина в значительно большей степени, чем мужчина, является носительницей и хранительницей всех тех широких возможностей, которые заключены в будущих поколениях человечества. В семье родители могут вполне свободно и легко говорить о своими подрастающими детьми о том, о чем до сих пор было принято так мало говорить или совсем этого не касаться, - т. е. об обязанности каждого человека быть матерью или отцом, о чрезвычайной важности ответственности этой задачи, о необходимости твердо быть уверенным для каждого, что он, действительно, имеет право приступить к выполнению этой задачи и т. д.

Конечно, далеко не все родители в настоящее время достаточно подготовлены к подобным беседам, но нет ничего трудного для того, кто проникся мыслью о важности данного дела, да к тому же получить необходимые сведения обо всем этом при некотором развитии евгенического движения не так и трудно.

Евгенические организации и институты, журналы

Вообще в этом деле просвещения в области евгенических идей родителей и вообще всех тех, кто интересуется подобными вопросами, первое место должно принадлежать евгеническим обществам. Недаром старейшее из них, организованное еще в 1908 году Гальтоном в Лондоне, носит название Общества Евгенического Воспитания. (≪The Eugenics Education Society) и преследует цели, главным образом евгенической пропаганды, равно как и подобные ему общества в других странах (Евгеническая Секция Американской Генетической Ассоциации, Немецкое Общество Расовой Гигиены и очень много других).

Цели подобных обществ совершенно ясны, и об них мы достаточно говорили уже в первой главе, но нужно добавить к сказанному там еще два слова об их организации. Наиболее удачной она является, пожалуй, в Немецком Обществе Расовой Гигиены. Последнее не является объединением отдельных лиц, и никто не может вступить непосредственно в его члены, а это именно центр, объединяющий ряд местных евгенических обществ. Такими местными обществами являются в настоящее время Берлинское Общество Расовой Гигиены, Мюнхенское Общество Расовой Гигиены, Фрейбургская местная группа. Штутгартская местная группа и Дрезденская местная группа. Каждый, желающий стать членом евгенического общества, должен записаться членом в одно из местных обществ, и тем самым он входит и в большое Немецкое Общество. Если в каком-нибудь городе окажется достаточно много лиц, интересующихся евгеникой и желающих работать в данном направлении, они могут создать новую местную группу, которая войдет составной ячейкой в Немецкое Общество Расовой Гигиены наравне с образовавшимися раньше нее. Путь этот представляется нам самым верным и надежным для постепенного развития подобных организаций, и, вероятно, в сравнительно недалеком будущем Немецкое Общество объединит гораздо большую сеть местных обществ, чем теперь. Каждое из больших евгенических обществ организует ряд лекций, чтений, а когда это удобно и возможно, и митингов, печатает ряд самых различных изданий, начиная от небольших листовок и кончая толстыми книгами, но кроме того всегда стремится иметь свой собственный специальный журнал. Значение подобных евгенических журналов, рассчитанных на широкую публику, чрезвычайно велико, и в деле пропаганды евгенических идей не уступает существованию специальных евгенических обществ. Особенно удачным в этом отношении является американский Журнал Наследственности (Journal of Heredity), издаваемый Американской Генетической Ассоциацией, программа которого не ограничивается, впрочем, одной евгеникой, а носит, как видно по его заглавию, и более широкий характер. Хороши также и Евгеническое Обозрение (Eugenics Review) - орган лондонского Евгенического Общества —и нью-йоркские Евгенические Новости (Eugenical News). Немецкий Архив Расовой и Общественной Гигиены (Archiv fur Rassen - und Gesellschafts - biologie) носит более солидный, но менее доступный для широкой публики характер. Однако, евгеника, как дисциплина чисто прикладная, не может развиваться самостоятельно дальше без дальнейшего углубления тех научных основ, на которые она опирается, т. е. без учения о наследственности и изменчивости или генетики специально в приложении к человеку. Вот почему делом громадной важности является широкая организация чисто научных исследовательских евгенических институтов и лабораторий типа Гальтоновской Лаборатории в Лондоне, Евгенического Бюро в Нью-Йорке, Шведского Государственного Института Расовой Гигиены в Упсале, которых мы уже говорили. Именно в таких институтах только и может сосредоточиваться вся чисто научная работа по евгенике, результаты которой становятся доступными для всех интересующихся последней при помощи специальных научных изданий; вокруг этих институтов должны невольно группироваться все местные силы, без которых так трудна, а подчас и невозможна работа по изучению наследственности у человека, с этими научными организациями должны находиться в самом тесном контакте все местные евгенические общества и те местные евгенические бюро, о которых пока еще только приходится мечтать. Многое из этого осуществлено уже в довольно широком масштабезаграницей, которая всегда обгоняет нас в области чистой науки и ее практических приложении. Пять лет тому назад в своей первой статье об евгенике, напечатанной в журнале Русская Мысль за 1918 год, я мог высказать лишь только уверенность, что скоро поднимется интерес к евгенике и у нас. В настоящее время уже можно сообщить по поводу этого нечто более конкретное.

Евгеника в СССР

До 1920 года никаких практических начинаний евгенического характера у нас не было, да и знакомство с этим важным направлением было очень невелико, так как вся литература по этому важному вопросу на русском языке сводилась к 2-3 журнальным статьям.

Летом 1920 года в Москве в Институте Экспериментальной Биологии (Сивцев Вражек, 41) был организован специальный Отдел Евгеники, а вскоре в самой тесной связи с ним возникло там же Русское Евгеническое Общество, при чем оба этих молодых учреждения успели развить довольно энергичную деятельность.

С последней лучше всего можно познакомиться по появившемуся в конце 1922 года № 1 органа Русского Евгенического Общества - ≪Русское Евгенического Журнала≫, выходящего под редакцией председателя Общества и его главного организатора профессора Н. К. Кольцова. Кроме ряда интересных статей на общие евгенические темы, доступные и не особенно подготовленному читателю, этот первый номер журнала содержит специальную статью о деятельности Русского Евгенического Общества (а отчасти и Евгенического Отдела Института Экспериментальной Биологии) за 1921 год.

Мы говорили уже выше о важном значении подобных журналов, особенно такого типа, который доступен всем интересующимся евгеникой, как лондонское Евгеническое Обозрение≫. Вот почему нельзя горячо не приветствовать появления подобного же органа и у нас и поставить его организацию в число важных заслуг нашего молодого Евгенического Общества, для деятельности которого наша родина представляет обширную и чрезвычайно интересную арену деятельности.

Такой же, хотя и более скромной по размерам, первой научной ячейкой евгенического характера у нас в Ленинграде является Бюро по Евгенике Постоянной Комиссии по изучению естественных производительных сил СССР при Российской Академии Наук.

Для деятельности Бюро по Евгенике поставлены следующие задачи:

1) изучение вопросов наследственности специально в приложении к человеку путем устройства анкет, обследований, экспедиций и т. д.;

2) распространение в широких народных массах сведений о законах наследственности у человека и о целях и задачах евгеники путем издания популярных книг, брошюр, устройства публичных лекций и т. п.;

3) подача советов евгенического характера желающим вступить в брак и вообще всем интересующимся собственной наследственностью. Бюро по Евгенике открыло свою деятельность в марте 1921 года, и в нем ведется ряд исследований по специальным научным вопросам. Оно помещается на Ленинградской стороне по Большому проспекту, дом № 7 (или Зверинская, 4), кв. 49, и открыто во всякое время для каждого желающего получить те или иные справки по интересующему его вопросу, указания на литературу и т. д. Обращаться в Бюро можно и письменно на имя заведующего им профессора Ю. А. Филипченко. Научным органом Бюро по Евгенике являются издаваемые им Известия Бюро по Евгенике≫, первый номер которых вышел в декабре 1922 года. По своему общему характеру этот орган отличается от ≪Русского Евгенического Журнала тем, что в нем помещаются лишь оригинальные научные исследования по вопросам наследственности у человека и евгеники, произведенные в Бюро его научным персоналом. В этом отношении это издание стоит ближе к таким журналам, как Бюллетени Нью-Йоркского Евгеничекого Бюро, которые также носят более специальный и чисто академический характер.

Одна из наших пословиц говорит, что лиха беда —начало. Однако, часто появляются новые организации и возникают начинания, которые отцветают, не успевши расцвесть и не принеся никаких плодов. Будем надеяться, что нашим новорожденным евгеническим организациям не грозит эта печальная участь. Слишком важно и велико это дело и для всего человечества в его целом и для каждого народа в отдельности, чтобы мы могли уклониться от участия в нем. Нам нужно внести свое в это огромное дело, используя опыт мировой науки.
Но, конечно, в некоторых отношениях, мы не только можем, но и должны идти своим собственным путем: нам должен быть чужд тот односторонний национализм, который побуждает многих заграничных представителей евгеники называть ее расовой гигиеной, как будто бы дело идет в ней о какой-то одной расе вроде пресловутой северной расы, - у нас, как нам кажется, едва ли будут иметь особый успех идеи ограничительной евгеники с ее стерилизацией и т. п., и надо надеяться, что мы сумеем внести в евгенику много хорошего своего и будем достойно продолжать то великое дело, которое было начато его благородным основателем Фрэнсисом Гальтоном. И эта надежда во многом может поддержать и окрылить наши пока такие слабые силы.


Материалы по теме:
А.Беззубцев-Кондаков "Евгеника как "проклятый вопрос" XX века"
Ш.Шампетье "В СССР планировали создание сверх-человека"
Насильственная стерилизация, нацисты и Дарвин в книге «Будущая эволюция человека. Евгеника XXI века»
Евгеника в поисках совершенной расы
Евгеника в Израиле: неужели евреи тоже пытались улучшить человеческую породу?
В.Б.Авдеев "Идеология русской евгеники"
А.С.Серебровский "Антропогенетика и евгеника в социалитическом обществе"
Н.К.Кольцов "Улучшение человеческой породы"

 

К началу страницы
 

РУСКОЛАНЬ