Русский информационно-познавательный ресурс "Русколань"

.





Конрад Лоренц. Агрессия
(так называемое «зло»)


Конрад Лоренц (1903—1989) -- выдающийся австрийский ученый, лауреат Нобелевской премии,
один из основоположников этологии, науки о поведении животных.

Отзыв Е.С.Холмогорова. Источник: 100knig.com, 10.01.2014г.

Знаменитая книга Конрада Лоренца (1903-1989) австрийского этолога, лауреата Нобелевской премии, посвящена механизмам возникновения агрессии в животном мире с понятными аллюзиями на мир человеческий. Лоренц, как известно, в эпоху Третьего Рейха был членом НСДАП, работал в Кенигсберге, а затем в Австрии. И, хотя, потом постоянно подчеркивал свое отречение от нацизма, в книге отчетливо ощущается, что подлинной целью исследований, легших в её основу, было не столько поведение животных, сколько разработка методик управления человеческим поведением. Однако от самых рискованных тем Лоренцу, в итоге, удалось дистанцироваться и в массовом сознании он остался прежде всего как автор милых и смешных книг про животных и про то как выбирать домашних питомцев и дружить ними, так сказать «очень ученый Даррелл» — «Кольцо царя Соломона», «Человек находит друга».

Однако книга «Агрессия (так называемое «зло»)» в деликатной форме приоткрывает завесу над центром научных, философских и социальных интересов Лоренца. Она написана со всем великолепием немецкого интеллектуализма, с невероятным изяществом стиля и богатством внутренней культуры, с удивительной наблюдательностью и, в то же время, с непревзойденным исследовательским холодом. В отличие от многих других книг Лоренца, здесь отлично понимаешь, что автор не «любит» животных, а изучает их и понимаешь, как повезло (в том числе и самому Лоренцу), что он избрал специальностью изучение зверушек, а не людей.

Самый существенный вывод Лоренца — агрессия не межвидовое, а внутривидовое явление. Большинство видов агрессивны к представителям своего вида, в то время как представителей чужого вида игнорируют, либо на них охотятся, но без всякой агрессии, ровно в мере и степени необходимой для питания.

По настоящему инфернальна именно внутривидовая агрессия, которая, впрочем, имеет и положительные функции — она устраняет слабых, способствует разделу территории на участки достаточные для пропитания, выделяет иерархию из самых сильных и опытных, способных руководить сообществом животных.

Лоренц подчеркивает, что агрессия спонтанна, она не вызывается внешними раздражителями, а встроена в поведенческие механизмы. Если ее долго подавлять, то она выплеснется наружу — в то числе и на самых близких. В аквариуме где осталась только семейная пара из двух рыбок, муж жестоко убивает жену, потому что больше некого бить. Если агрессия запрещена, то она, как правило, переадресуется случайной жертве или неодушевленному предмету.

Способом торможения агрессии является ритуал, в частности ритуал «дружбы», прекрасно описанный Лоренцом на примере «Триумфального крика» у гусей, которых он много лет исследовал в пойме Дуная (этому посвящена еще одна его прекрасная книга — «Год серого гуся»). Лоренц подчеркивает, что различение индивидуальности развивается только у тех видов, у которых высок уровень внутривидовой агрессии. Напротив, неагрессивные друг к другу виды «лиц» не различают.

Чем более серьезно «вооружение» того или иного вида, те более спокоен и избирателен он в выражении своей агрессии, тем более строгого этического кодекса в схватках он придерживается. И напротив, слабые и невооруженные виды в агрессии практически беспринципны. Проблема человека, на взгляд Лоренца, состоит в том, что будучи от природы слабым видом со слабой моралью агрессии, он благодаря технике стал технически наиболее вооруженным.

В «Агрессии» можно обнаружить прямо-таки полноценное биологическое и этологическое обоснование национализма.

Ритуалы животных выполняют три функции: 1. Запрет борьбы между членами группы; 2. Удержание членов в замкнутом сообществе; 3. Отграничение этого сообщества от других подобных групп. Поскольку по Лоренцу агрессия носит, прежде всего, внутривидовой характер, направлена прежде всего на таких же как ты, то культурный ритуал тормозит эту внутреннюю агрессию, позволяет группе выступать заодно. Чем сложнее и многообразней внутригрупповой ритуал, тем более миролюбива группа (в наше случае — нация) внутри и тем более солидарна в защите своих интересов.

Очень смешно описаны Лоренцом пары гусаков-гомосексуалистов, из какового описания трудно не сделать вывода, что противоестественное точно так же противоестественно и в природе. Гуси мужского пола, когда им не достается самка, начинают жить друг с другом (правда в настоящий половой контакт вступить практически никогда не могут — ни один не хочет и не может занять позицию самки). Главная сфера их парного общения — все более бурное выражение взаимных позитивных эмоций. И вот тут, как отмечает Лоренц, в какой-то момент срабатывает переключатель — на пике взаимного восторга они внезапно набрасываются друг на друга и начинают жестокую драку на грани убийства, после которой расходятся навсегда, демонстративно игнорируют друг друга. Характеристика, данная Лоренцом, полностью уничтожает распространяемый в последнее время миф о биологической естественности гомосексуализма. И в животном мире он является нарушением и ведет к негативным последствиям, в частности — к трансформации агрессии, столь очевидной у большинства гомосексуалистов, регулярно срывающихся на партнеров, а часто и убивающих их.

Несмотря на фанатичный (но очень поверхностный — я сильно сомневаюсь, что Лоренц в самом деле был дарвинистом) дарвинизм Лоренца, книга весьма полезна и антидарвинисту, хотя бы потому, что подход Лоренца не совместим с главенствующей доктриной дарвинистов-морганистов, о случайных мутациях, закрепляемых естественным отбором, как двигателей эволюции. Вводимые Лоренцом «Великие Конструкторы» эволюции конечно подобную случайность исключают. Лоренц последовательно показывает целесообразность большинства биологических форм и адаптаций, что, конечно же, невозможно совместить с представлением об эволюции, как генерации случайностей, из которых выживают лишь полезные — ведь даже полезные мутации вовсе не обязательно будут наиболее целессобразными. Требуется конструктор, инженер. А с появлением такой конструирующей фигуры основной тезис эволюционизма в котором он противостоит креационизму теряет смысл.

Практический политический вывод, который невозможно не сделать на основании работы Лоренца: курс на миграцию и толерантность убийственен для общества. Люди индифферентны к другим людям до тех пор, пока воспринимают их как абсолютно чужих. Мне даже не придет в голову не любить негров в экваториальной Африке. А вот когда начинается массовый завоз мигрантов, наделение их правами и статусами, отношение к ним как к своим — включаются все механизмы внутривидовой агрессии, по отношению к ним. Причем чем больше эта агрессия подавляется государством и толераторами, тем больше она накапливается. Чем более основательные усилия государство предпринимает для того, чтобы «интегрировать» мигрантов, тем больше оно усиливает агрессию к ним. Пропаганда толерантности — самый надежный путь довести ситуацию до взрыва. Пока мигрант абсолютно чужой, пока он воспринимается как мимолетный гость на нашей земле, он не вызывает раздражения. Чем более он «оседает», «адаптируется» и притязает на права своего, тем более очевидно, что перед наши вторжение — с одной стороны, и что это вторжение квази-своего развязывает внутривидовую агрессию в самой жестокой её форме. Деньги вложенные в «толерантность» — это деньги, вложенные в этническую войну с угрозой геноцида.

Интересно, впрочем, что долго рассуждая об агрессии как так называемом «зле» феномена подлинного Зла Лоренц фактически не касается. В рамках его концепции невозможно удовлетворительно объяснить склонность к причинению окружающим сильных немотивированных страданий, мучительство как личностный и социальный феномен. Спонтанная агрессия может быть весьма сильна, но она должна разряжаться по мере удовлетворения. Между тем, в человеческом обществе существуют особи и целые системы, для которых максимизация мучений других людей, не разрядка, а самозарядка механизма агрессии является нормой. Перед нами не так называемое, а просто Зло. И этого Зла Лоренц убедительно не объяснил. Впрочем, думаю, и не мог, поскольку объяснение не лежит в границах биологии и не может быть истолковано через трансформацию инстинктов.

Материалы по теме:
Всегда ли сильный побеждает слабого. Ген альтруизма. Эволюционные корни справедливости
Ричард Докинз. Религия как побочный результат инстинктивного дуализма
А.П.Никонов "Апгрейд обезьяны. Большая история маленькой сингулярности". Отдельные главы
Чем массовый человек отличается от животных?
Мифы об эволюции
Разрыв мозга. Цитаты из книги Невзорова о личности и интеллекте человека
Как распознать сумасшедшего рядом с собой

 

К началу страницы
 



РУСКОЛАНЬ