Русский информационно-познавательный ресурс "Русколань"

.


У каждого свой шанс разочароваться в человечестве

У каждого свой шанс разочароваться в человечестве

Источник: Сайт общественно-политической газеты "За Русское Дело", zrd.spb.ru, 05.01.2016г.

Мы — обезумевшие звери, батенька!

У каждого думающего и наблюдательного человека есть шанс разочароваться в человечестве. Умные люди недолго находятся в уютном благовременье. Это происходит однажды, но ни как внезапное озарение, а как очень далекая волна, появившаяся ещё на горизонте и медленно приближающаяся. Сначала вы усомнитесь в справедливости мироустройства. Затем рассмотрите несовершенство человека и даже его подлую сущность. Потом вы, насмотревшись на жестокость мира, усомнитесь в существовании Бога. Затем вы допустите существование Бога, но Бога разочаровавшегося в своём творении - в человечестве. Бог вам будет являться с искажённым от ужаса лицом, как на картине Эдварда Мунка «Крик». И, наконец, вымечтав всё нереализованное и ожидаемое, вы готовы удариться о жизнь, допуская Бога только в антитезе с дьяволом. Вас будет разрывать: «Я - царь, я - раб, я - червь, я - бог!». Вы даже дойдёте до дьявола… Когда Максим Горький стрелялся, он оставил записку: «Разрежьте меня и найдите того чёрта, который сидит у меня внутри» - и это в 16 лет.

Разочарование может наступить в любом возрасте. Иногда это проходящее состояние, но, как правило, после пятидесяти лет волна накрывает вас полностью. Вам очень повезёт, если в этот момент рядом окажется пара надёжных друзей. Мой главный герой в романе «Руна Жизни» как раз находится в таком состоянии. Его ещё не накрыла волна полного разочарования, но она уже рядом, он её предчувствует:

"Это слово-ключ всегда рядом с нами и в нас. Мы боялись произнести вполне произносимое.

Он погрозил пальцем зеркальному собеседнику, который, как показалось Пикину, уже был мало похож на него. Пикин в силу склада своего ума редко размышлял о банальном, его всегда тянуло к глобальным выводам. В свои тридцать семь лет он страстно пытался найти ответ на смысл прожитого и ещё больше на смысл своего будущего, которое он уже давно не видел дальше одного-двух месяцев. В философских терзаниях он открыл в себе хорошего собеседника.

— Ты только подумай, как я этого не видел раньше? Насколько можно быть слепым? На все неразрешённые и мучительные вопросы один ответ — Безумие! Да, именно с большой буквы, потому что это безумие всех, вцепившихся в шарик, ползающих по огрызку чего-то под названием Земля. Это мы её так назвали, а как назвал тот, кто её слепил, нам узнать не дано. Рылом-с не вышли. А всё норовим подержать Творца за космические яйца, в нутро природы залезть, поковыряться там своими лапами. Почему нам мало того, что уже есть? Может, чуем своё несовершенство? Я бы с удовольствием остался в девятнадцатом веке с его каретами, паровозом и телеграфом. Нет, нам надо всё быстрее и выше! Куда торопимся? Могильщика не объехать! Эх, люди-человеки!

…Ницше прав: человек это больное животное, потерявшее рассудок. Да он и не мог его не потерять. Ещё старик Диоген, не помню какой, то ли из Синопа, то ли Лаэртский, оба были с причудами. Ну тот, который ходил с зажжённым факелом средь бела дня и отвечал вопрошавшим: «Я ищу человека!». Во когда ещё нормального человека искали мудрецы! Что же можем понять сейчас мы со своим деградировавшим умишком и изуродованной психикой. По нам всем цивилизация катком прошлась. Сплющила до червя. Оскудели мыслью, исчахли душой — всё чаще оступаемся.

Пикин сильно сжал ладонями виски, пытаясь выдавить внезапный приступ головной боли, и посмотрел в зеркало. Отражение неподвижно сидело, сложив руки, и внимательно изучало взглядом хозяина. Пикин даже не стал утруждать себя этой визуальной аномалией. Ему казалось, что все мысли за все годы размышлений мгновенно собрались воедино, как шарики ртути, и породили новое качество вещества, способного постичь истину. И именно сейчас он эту истину превращает в слова подобно алхимику, записывающему новую формулу-ключ к праматерии. В такие мгновения пространство подчиняется магии слова.

— Мы все слуги безумия. Можешь даже не оглядываться, это сказал я.

Любить не умеем. Любим как-то лениво и болезненно, чуть ли не заставляем себя любить. Вытягиваем из себя это атрофированное чувство и качаем, как мышцу. Зато как мы умеем ненавидеть, это, пожалуй, самое натренированное чувство. Эта мышца у нас не заржавеет! Она тренируется в ежедневных скандалах и стычках. И одержимость всё больше с надломом, больная, без ангела и света. Мы — обезумевшие звери, батенька!

А если мы заглянем в наши сны — в наши сокровенные подвалы и сундуки подсознания, в наши омуты утопленных чувств? Никто, никогда не расскажет правду о своих снах. А ведь во снах мы что ни на есть настоящие, самые настоящие, бесконтрольные. В сон никто не влезет, не спугнёт. Туда даже сознание боится заглядывать. Там иногда такие чудовища рождаются, что и голливудским маньякам не снились.

Хотя кому нужна реальность? От неё бегут, кто куда. Кто в церковь, кто в секты, кто в кино. Каждому нужен свой глюк, своя персональная иллюзия…

Спроси у него: «Ты, дружок, болен?». «Нет!», — завопит «венец творения». Болен! Мы все больны и все в неврозах. Возьмите справочник по психиатрии и вы найдете в нём «своё», и это при том, что ещё никто толком не знает, что такое психически здоровый человек. Учёные утверждают, что в обществе от десяти до двенадцати процентов психически больных. Чушь! Десять-двенадцать здоровых, и то когда-то было. Мы здоровы, пока мы дети, и то лет до семи, пока нас не изуродуют социальным. Пока мы дети, мы просто любим, ни за что любим мамку и папку, бабку и деда. Потом нам объясняют, за что надо любить, и главное, за что будут любить тебя. Тут и начинается торг. И торгуемся мы потом всю оставшуюся жизнь, постепенно сходя с ума от напряжения. Хотя человечество запаслось аптечкой, даже целой аптекой. Все полки заставлены лекарством. Жри на выбор. Кто послабее, жрёт христианство, кто посильнее, ислам, кто поковарней — иудаизм, я уж не говорю о политических и телесных пилюлях. Наше чрево огромно, и в каждого вмещается ровно столько, сколько он может вместить в своё порочное нутро, но при этом каждый хочет иметь индульгенцию. И всегда найдутся те, кто по сходной цене эту индульгенцию выдадут.

Нет, завтра я на мир буду смотреть другими глазами, я устал видеть его необъяснимым… Сколько раз мы слышим и повторяем затасканные фразы: «этот сумасшедший мир», «мир сошёл с ума», но никогда не воспринимаем эти слова буквально, глубинно, а лишь как метафору, подсунутую под очередной случай свершившегося безумия. И все эти случаи безумия мы считаем исключением, но ни в коем разе правилом, неизбежностью. А ведь это система, и её сбои системны. Вот живёт психически больной человек, ему прописали лекарства, он их принимает, надеясь избавиться не столько от болезни, сколько от страха официального диагноза, но он всё равно срывается и периодически попадает на больничную койку. Живущие рядом с этим человеком уже знают первые признаки такого срыва, медики знают, что чаще всего обострения проявляются весной и осенью, и заранее готовятся к потоку больных. Но ведь с официальным учётным диагнозом это только десятая часть от реальных больных. Остальная огромная часть научилась прятать свою болезнь, особенно когда оказывается один на один с психологом или психиатром. Именно эта затаившаяся масса сумасшедших самая страшная сила. Если они способны обмануть психиатра, то что им стоит обмануть простого человека: навязать ему свои взгляды, переубедить. В некоторые минуты их ум бывает логичен до стерильности, в другие спутан, подавлен эмоциями — их невозможно поймать за извилину чистого сумасшествия.

…А сколько несчастных семей у психологов и психиатров! О чём это говорит? Да всё о том же: наши знания о человеческой природе во многом ошибочны и весьма скудны.

Нам изначально дают неправильную методологию постижения жизни. Теперь всё всё нужно перечитывать и переосмысливать. И в первую очередь свою жизнь".

Мне бы хотелось вернуться к некоторым мыслям, написанным шесть лет тому назад, когда я только увидел свою волну, как мне казалось, ещё на безопасном расстоянии. «И все эти случаи безумия мы считаем исключением, но ни в коем разе правилом, неизбежностью. А ведь это система, и её сбои системны». Придти к окончательной мысли, что войны, нечеловеческая жестокость – это не сбои, не исключительные случаи, а система, мне помогли события 2015-го.

Вот человечество на пике своего гуманизма - 70 лет без мировых войн. Особо алчные недавно напились крови: Югославия, Ирак, Афганистан, Ливия. И вдруг Украина, ИГИЛ, Сирия, миллионные потоки обозлённых беженцев. И вокруг этого потока человеческой крови и страданий снуют чистенькие и лоснящиеся высшие чиновники «цивилизованных стран», говорят о необходимости мира, а сами исподтишка, сзади, спрятав ручонки, подливают бензинчика, подбрасывают пороха. Затем, опрыскав эти преступные лапы дорогой туалетной водой, чтобы сбить запах преступлений, тянут к мировой шахматной доске. Здесь можно подумать, что люди ведут хитрую и коварную игру в интересах своих стран и коалиций. Я тоже так думал! Ничего подобного! Мы имеем дело с психически больными «людьми»! Это даже не толстовское: «Я серьёзно убеждён, что миром правят совсем сумасшедшие». Это в самом животном понимании сумасшедшие.

Когда я был в октябре 1993-го в Москве и задал вопрос Хасбулатову о возможных действиях президента Ельцина, насколько далеко он может пойти (помню, московские журналисты на меня косо посмотрели, т.к. было очевидно, что этот вопрос задавался уже не раз, но мне было пофиг: я с риском для жизни пробрался в Белый дом и хотел услышать главное), Хасбулатов к неожиданности многих на минуту потерял самообладание и на нерве закричал: «Вы поймите – там животные! Самые настоящие животные! И пойти они могут на любую кровь!». К сожалению, образованный чеченец оказался прав. Так вот, человек, работавший и живший на вершине власти, назвал своих вчерашних коллег животными. Не политическими проститутками, не иудами, а именно «животные»! Ведь Лев Николаевич, говоря о сумасшедших, понимал так: «Сумасшедшие всегда лучше, чем здоровые, достигают своих целей. Происходит это оттого, что для них нет никаких нравственных преград, ни стыда, ни справедливости, ни даже страха». Так или иначе, он видел в них хоть и больного, но Человека. Ведь и у больного бывают минуты просветления и раскаяния! А вот от больного животного такого мы вряд ли дождёмся.

Специалист пишет: «Животные как и люди переносят стресс, а значит могут страдать и психическими заболеваниями. Только психические расстройства у них протекают по-своему». Тема ещё до конца не изучена, но термин «зоопсихиатрия» уже звучит. Кандидат на высокую должность проходит (если проходит) медицинское обследование и его, в том числе, опрашивает врач психиатр. Вот тут и ошибка! Психиатр ведь подходит с мерками старых методик, ведь он высматривает «больную душу». Он к его точке сборки подходит с гаечным ключом на четырнадцать, а там и граней нет. Тут бы нужно с мерками «зоопсихиатрии»! С хитро сделанным ключиком!

Есть легенда об израильском уборщике, который подметал у Стены Плача и выгребал из расщелин Стены оставленные записки, обращённые к Всевышнему. По традиции записки сжигаются или хоронятся на кладбище. Уборщик не удержался и один из мешков записок взял к себе домой. Читал он их до утра. Просьбы к Богу настолько поразили уборщика, что он разочаровался в человечестве и впал в депрессию.

Здесь стоит вспомнить фильм-притчу Андрея Тарковского «Сталкер» (по мотивам повести братьев Стругацких «Пикник на обочине»). Помните, добравшись до Комнаты, в которой исполняются желания, писатель в последний момент отказывается загадывать желание. Он узнаёт, что Комната исполняет не те желания, которые человек озвучивает, а сокровенные, истинные, ненадуманные, подсознательные Профессор же имел цель не загадать желание, а уничтожить Комнату, для чего нёс с собой портативную атомную бомбу. Профессор хотел остановить претворение в жизнь опасных подсознательных желаний людей. Так и в реальной жизни власть имущие говорят одно, а исполняют своё подсознательное.

В заключение хотелось бы вернуться ещё к одной мысли из главы «Пьяный алхимик»: «Нам изначально дают неправильную методологию постижения жизни. Теперь всё всё нужно перечитывать и переосмысливать. И в первую очередь свою жизнь».

Разочарование в человечестве не самое страшное! Самое страшное, когда у вас уже нет сил и желания переосмыслить жизнь. Набраться мужества и сказать себе горькую Правду! А там, может, Истина откроется! Вынырнете вы из-под волны и ещё покатаетесь на ней в своё удовольствие!

Другие статьи автора:
Р.Перин "Инстинкт расы"
Р.Перин "Стандартизация человечества..."
Р.Перин "Этнический баланс сил"
Р.Перин "Сексагрессия"
Р.Перин "SEXсуальные отношения в деградирующем обществе"
Р.Л.Перин "Из истории прихотронного оружия"

МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:
Столпы деградации современного общества в мировом масштабе
Деградация. Сборник наблюдений из современной жизни

 

К началу страницы
 

РУСКОЛАНЬ